Российская мода на подиумах


Мода всегда является отражением соц, политических и культурных процессов – это утверждение сейчас очень популярно и растиражировано многими историками моды. Если рассматривать эволюцию моды и престижной промышленности в различных странах с этой точки зрения, получится увлекательная картина. Фактически всюду в какой-то момент приходил момент, когда государственный костюмчик оказывался позабытым.

Больших стран с многолетний историей, где обычный наряд дожил до современности, осталось очень не достаточно. Но в различных странах этот отрыв происходил в различное время и с разной степенью трагичности. В Стране восходящего солнца, к примеру, он случился только посреди XX века в связи с поражением во 2-ой мировой войне и под воздействием активной принудительной «американизации» стиля жизни японцев. В Индии сари носят до сего времени, но, беря во внимание тотальную глобализацию, непонятно, как долговременной окажется эта традиция.

Что касается Рф, то поворотный момент в истории забвения государственного костюмчика относится ко временам правления Петра I. Большая часть помнят из школьных уроков истории известный указ о «О ношении германского платьица, о бритии бород и усов и т.д.…». Закон распространялся на дворянство, но европейский стиль в одежке стремительно прижился у большей части населения. Всё так как любовь к подражанию жила, живет и будет жить вечно. В конечном итоге за четверть века кокошники и кафтаны оказались позабытыми.

Позднее были пробы возвратить национальную атрибутику. Екатерина Величавая вносила элементы российского народного костюмчика в облачение собственных фрейлин, война 1812 года содействовала временному всплеску патриотизма, в том числе и в моде, а Николай I в 1834 году издал указ о внедрении неотклонимого придворного платьица в российском стиле, но фортуной начинание не увенчалось.

Императрица Александра Фёдоровна (супруга Николая I); А.Малюков, 1836 год

Российский государственный костюмчик канул в Лету после Первой мировой войны и Октябрьской революции. Многие поколения не просто запамятовали, а стопроцентно перечеркнули эстетическое наследство прошедшего, поначалу из-за критерий военного времени, позднее с переходом к коммунистической идеологии. На момент распада Русского Союза связь с корнями была издавна и стопроцентно утрачена, в то время как европейская мода успела пережить огромное количество трансформаций, изменившись кардинально.

СССР, Москва, 1947 год, фото: Robert Capa

После распада СССР

Дамам на постсоветском пространстве пришлось оперативно вливаться в мир моды, в каком тенденции уже сменяли друг дружку каждый год, а быть «в теме» стало далековато не так просто, как 70 годов назад. Рвение мимикрировать под Европу, отказ от собственного культурного наследства, чтоб соответствовать европейским и южноамериканским эталонам, – итог, с одной стороны, катастрофичный, с другой – закономерный. Чуть ли у нас есть право осуждать дам, принужденных поменять свои представления о красе под давлением новых эталонов, ведь парадигма существования в изоляции от окружающего мира себя не оправдала. К тому же модницы 1990-х входят в ту малочисленную категорию дам, чей леопардовый тотал-лук и пергидрольные волосы должны вызывать не рвотный рефлекс, а почтение. Их пробы соперничать с западными модницами хоть и провалились, но стали базой для той культуры ношения одежки, которая есть сейчас.

Москва, ГУМ, 1997 год, фото: Gueorgui-Pinkhassov

Российские и «русское» на Западе

На Западе всё российское всегда вызывало энтузиазм и часто восхищение. Началось всё с «Русских сезонов» Дягилева, продолжилось увлечением Россией Поля Пуаре и волной российских мигрантов, ринувшихся во Францию, Германию, США и Англию после большевистской революции. Юные девицы из высшего общества тогда воспользовались большущим фуррором не из-за собственной необычной красы, а из-за манер, умения вести себя в обществе и утонченности.

Слева: Тея (Екатерина) Бобрикова (1909 года рождения), российская модель в модном доме Жанны Ланвен; справа: Мия Оболенская (1902 года рождения), модель в модном доме Поля Каре, наследница княжеского рода Оболенских

В 1976 году энтузиазм к Рф возродил Ив Сен Лоран собственной «Русской коллекцией». В 2009 году случился бум на русскую атрибутику: Карл Лагерфельд предназначил целую линейку кокошникам и муфтам, для Kenzo Антонио Мараас одел моделей в шапки-ушанки и меха, Джон Гальяно увлекся древнерусским костюмчиком. В 2013 году Red Valentino использовал цветочные узоры, стилизованные под хохлому, а Valentino – под гжель. Тенденция отыскала отражение и в масс-маркете.

Yves Saint Laurent, 1976 год

src=»http://www.izuminki.com/images/nacionalizm-v-rossijskoj-mode/10.jpg»>

Chanel Pre-Fall 2009

Kenzo Spring-Summer Ready-to-Wear 2009

John Galliano Fall Winter Ready-to-Wear 2009/2010

Red Valentino Autumn-Winter Ready-to-Wear 2013/14

Valentino Autumn-Winter Ready-to-Wear 2013/14

Народные мотивы в коллекциях русских дизайнеров

Энтузиазм к родной стране со стороны русских дизайнеров появился относительно не так давно. Народные мотивы с середины 2000-х начали по-разному обыгрываться многими дизайнерами, к примеру: Денисом Симачёвым, Алёной Ахмадулиной, Татьяной Парфёновейшей, маркой A La Russe, Викой Газинской и даже Гошей Рубчинским. На данный момент на 1-ый план вышла Ульяна Сергеенко. Злые языки разъясняют фуррор карьерой супруга, но представьте, у скольких русских больших предпринимателей есть жёны, которые пробовали оказаться на её месте, и скольким это удалось?

Denis Simachev Autumn-Winter 2005/2006

Tatyana Parfionova Spring-Summer 2006 («Красавица»)

Alena Akhmadullina Spring-Summer 2013 (по мотивам сказки «Царевна-лягушка»)

A La Russe Autumn-Winter 2013/14

Ulyana Sergeenko Autumn-Winter 2011/12

Должна ли российская мода быть «русской»

Энтузиазм к российской атрибутике со стороны именитых марок можно интерпретировать по-разному. С одной стороны, фольклор всегда будет привлекателен для мира высочайшей моды. С другой стороны, к концу 2000-х русский рынок в конце концов стал привлекателен для забугорных марок, и энтузиазм к «русскому» можно разъяснить желанием привлечь клиентов. Если гласить о русских дизайнерах, то основной фактор – это государственная гордость, спавшая в 1990-х, но пробудившаяся в 2000-х не в последнюю очередь из-за политики властей.

Но национальное – это не только лишь кокошники, сарафаны и рубашки. Взять хотя бы Ульяну Сергеенко и Гошу Рубчинского. Их творчество отличается друг от друга кардинально, но оба они достигнули фуррора благодаря тому, что черпали вдохновение из прошедшего Рф: дореволюционного, русского и 1990-х. Отдельному человеку нереально реализоваться в творчестве, открещиваясь от истории Отечества. То же справедливо и по отношению ко всему fashion-сегменту. Париж никогда не стал бы столицей моды в одночасье, а Ульяна Сергеенко в одиночку никогда не принесёт Рф статус страны с развитой престижной промышленностью. 1-ый шаг мы уже сделали. Но популярность тех либо других марок всё ещё зависит сначала от потребителей, чувствуете груз ответственности?

Дизайнер: Susanne Bisovsky (Austria)

«Царевна-лебедь», Миша Врубель, 1900 год

Дизайнер: Agnieszka Osipa; фото: Marcin Nagraba; модели: Wiktoria Soszynska и Aneta Cypryanska

Дизайнер: Agnieszka Osipa; фото: Emilia Trojan

Дизайнер: Agnieszka Osipa; фото: Marcin Nagraba; модель: Klementyna

Съёмка «Миф и фольклор» для японского издания Vogue (октябрь 2005)

Съёмка «Миф и фольклор»для японского издания Vogue (октябрь 2005)

Съёмка «Миф и фольклор»для японского издания Vogue (октябрь 2005)

«Боярыня», Константин Маковский, 1885 год

Ира Водолазова для российского Elle (ноябрь 2012 года), фото: Аза Таллгард

src=»http://www.izuminki.com/images/nacionalizm-v-rossijskoj-mode/31.jpg»>

Слева: «Русская кросотка в кокошнике», Константин Маковский; справа: съёмка для российского Vogue (апрель 2011), фото: Mariano Vivanco

Cъёмка для российского Vogue (апрель 2011), фото: Mariano Vivanco

Cъёмка для российского Vogue (апрель 2011), фото: Mariano Vivanco

Слева: съёмка российского Vogue (декабрь 2007), фото: Miguel Reveriego; справа: шапка мономаха, экспонат Оружейной палаты

Добавить комментарий