Про папу, счастье и ответственность


Много годов назад мой друг поведал мне историю из собственного юношества. Когда ему было 13, предки позвали его на суровый разговор. Они поведали, что желали бы развестись, но беспокоятся о отпрыску и поэтому спрашивают его представления. Мальчугану было 13, и он был категорически против развода. Предки остались совместно. А через 6 лет папа погиб от рака.

Много лет спустя, рассказывая мне эту историю, он, уже взрослый мужик, почти все брал на себя и связывал погибель папы с тем выбором. Я нередко задумывался про эту историю. Задумывался о том, чем я готов пожертвовать ради собственной дочери. В некий момент сообразил, что готов дать за нее жизнь, но не готов ради нее жить длительно и несчастно. Либо недолго и несчастно. Я не стал разводиться, но понимание способности выбора поддерживало и успокаивало. Пока я не приехал психологом в лагерь для тяжелых подростков – тех, кто не выслан в кутузку только из-за малолетства. Там я повстречал малышей, ради которых предки не пожертвовали ничем.

Анне 12 лет. Про папу она гласит заученно – «погиб в автокатастрофе, когда я родилась». Аня знала уже 3-х отчимов. Она терпеть не может всех собственных младших братьев – Аню принуждают быть для их няней. Никогда не читавшая Чехова, Аня точно сошла со страничек рассказа «Спать хочется». Ее изредка пускают в школу, ну и сама Аня предпочитает доехать до какого-либо магазина «побогаче» — для нее это «Магнит» — и там украсть конфеты и шоколадку. Сторожи ее знают и не трогают. Аня очень прекрасная, отзывчивая. Она совсем не готова к тому, что я ее спрашиваю: «Что ты на данный момент ощущаешь, Аня?». Она обымает меня и гласит: «Вы мой папа, Вы мой папа». У нас было 6 встреч. Я отвечал на сотки вопросов. Таких же, как мне задает моя дочь – про дружбу, про звезды, про то, что отлично и что плохо. Я был первым, кто побеседовал с ней об этом.

Алесе 14. Смотрится на 16. Неформалка, живописец, она одета и покрашена во все цвета радуги. Если она желает кого-либо обнять, то смеется и лупит кулаком в лицо. Время от времени очень, время от времени просто осязаемо. Мальчишки ее страшатся до истерики. Алеся не опасается боли, драться предпочитает до погибели. Меня она не лупила – я взрослый мужик, а таких лупить нельзя, необходимо слушаться. «Алеся, пожалуйста, не гоняйся за Димой с ножом» — одномоментно ножик отложен, через секунду Алеся поднимает камень. Это не изымательство – Алеся точно выполянет команды и, как она считает, меняет свое поведение. Ножик и камень для нее – полностью различные вещи. Мы провели 4 встречи, посвященные работе с злостью. Первую подушку она порвала зубами за 20 секунд. Она не могла по ней лупить – сходу стала рвать. Позже мы совместно узнали, что она фактически не испытывает эмоции по отдельности. Всегда клубок из эмоций и чувств, и злоба посреди их всегда занимает принципиальное место. При этом злоба веселая, адреналиновая, как у старых воинов перед битвой. Перед спуском на рафте на бурной воде Алеся орала от экстаза и спрашивала меня, кому бы ей на данный момент врезать. На 6-ой встрече для Алеси было открытием, что подушку можно не загрызть, а стукнуть с разной степенью силы. Папу Алеся никогда не знала. Знала только алкоголика-сожителя мамы, который ее домогался. А мама ее за это лупила.

Евгению 17. Он вор. Через полгода его вышлют в колонию. Мать изгнала его из дома в 13. С милицией его возвратили назад. С того времени мама каждый денек гласит ему, что грезит, чтоб он «сел». Женя очень любит маму. Любит и терпеть не может. Он орал мне: «Что, что мне сделать, чтоб мать меня полюбила?». Он направляет ее внимание на себя самыми различными методами – от попаданий в полицию до ночного поедания полностью всех товаров из холодильника. У нас было две встречи. Позже он украл виски в магазине и его увезли. Я пробовал посодействовать ему отыскать какие-то ресурсы внутри себя и вне себя. Единственными, кто его осознает, Женя считал собственных «корешей». И даже здесь он был разочарован: когда его задержали, то «кореша» расслабленно съели шоколадки, украденные Женей часом ранее. Для Жени было потрясением, когда я не стал его осуждать. Он никогда не встречал парней, которые бы с ним просто побеседовали.

Елене 17. Мать ее родила в 45. Позже запила. Елену выслали в детский дом. В 14 она возвратилась домой. Маме было 59, и она была больна всем, чем можно. Опять пила. Елена любит животных и решила стать ветеринаром. Обучаться практически не может, но может перенимать познания от наставника. Так она стала ездить по деревням и селам и там помогать всем, кто работает с животными. Ее кормили, давали ночлег. Даже не трогали. В 16 Елена поняла себя женщиной. Стала встречаться с мальчуганами – очень девственно. Сходу сообразила, что ей важнее предки мальчугана. Избрала тех, кто ей самой поменял родителей, и осталась там жить. О мальчугане хлопочет. Секс считает несущественной платой за то, что живет дома с неплохими людьми. Отличные люди ее считают дочерью. Елена практически не умеет строить дела. Сходу спрашивает: «Что я должна буду вам сделать?», и это не торг, просто другого Елена не знает. Ей очень постыдно. Постыдно за наружность, постыдно за то, что практически неученая, постыдно за хоть какое действие. Ей очень постыдно жить. На третьей встрече Елена убрала волосы и в первый раз мне открыла свое лицо, вся встреча прошла в глубочайшем переживании встречи: я ее вижу и она меня лицезреет. Гласить Елена практически не могла. Смотрела и переживала. С родителями мальчугана так она пока не повстречалась. Гласит, но не показывается.

Если ранее я осознавал про роль папы в жизни малыша, то сейчас я точно вызнал про последствия отсутствия папы. Стыд, злоба, ужас – в разы усиленные по сопоставлению с детками, живущими с родителями. Стало понятнее про ответственность, которую я беру на себя. Такую – долгую ответственность – которую взяв на себя единожды, я несу всю жизнь. Я знаю, что не все находится в зависимости от родителей. Малыши растут различные в самых различных семьях. Но для меня это как раз про снятие ответственности с себя. Удачный аргумент. Убеждение себя, что от меня не достаточно что зависит. Дочь выходит ответственной сама за себя. В 5 лет. Я продираюсь через набор собственных интроектов «папа – герой», «уйти – означает предать». И в самом конце я нахожу то чувство, из-за которого остаюсь. Я люблю ее. Люблю собственного малыша, люблю и себя с ней. Прочуять все это оказалось совершенно не просто. И моя ответственность – это то, что выбираю я, а что позже изберет дочь – это будет уже ее ответственность. И мне только предстоит это принять, и думаю проще это не будет.

Создатель — Тихон Паскаль

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru