Притча на ночь


В неком королевстве, в неком государстве жили-были две семьи. В одной семье жила-была девченка. Очень отменная. Очень светлая душой и мощная духом. Она была очень искренней и очень смелой. Она могла делать такое.. такоооее, на что ни каждый рыцарь в этом королевстве решился бы.

Мать и папа эту девченку очень обожали. Но вот в один прекрасный момент, заколдовала их ведьма ужасная, и стали они дальними друг от друга. Да и этого ведьме показалось не достаточно, она была таковой обиженной на весь мир, что заколдовала маму и папу так, что они сами от себя стали дальними, закончили ощущать себя.

Но все-же любовь не поддается никакому колдовству, и обожать они свою дочь продолжали далее.

Только через призму чернокнижническтва эта любовь стала необычной — папа так старался быть неплохим отцом, что только и делал, что занимался нравоучениями «веди себя благопристойно, а то что люди поразмыслят? Ты же моя дочь, а я же — великодушный правитель, у меня дел невпроворот, а здесь ты еще себя плохо ведешь. Что люди-то обо мне поразмыслят?! Стыд! Не стыди меня!».

Мать так же продолжала обожать свою дочь, вот только любовь ее так отчаянно пробивалась через чернокнижниченство, что на выходе уж ничего от ее проявлений не оставалось.

Как будто мать растапливала сероватый лед в ее сердечко любовью к дочери, но на растопку уходили все силы и на слова «Я люблю тебя, доченька, очень тебя люблю. Ты для меня самая прекрасная и наилучшая» просто не оставалось сил.

От этого мать себя ощущала виноватой-виноватой, старалась искупить свою вину делая что-то не плохое для дочери, но каждый таковой подвиг ради дочери отымал последние силы и она все чахла, чахла.

Ух, ужасное это дело — чернокнижниченство. Жутковатая картина выходит.

А что Девченка? А девченка лицезрела все, что происходит с ее матерью и отцом. И она не знала, что это чернокнижниченство все. Она задумывалась, что если она станет чуток лучше, то маме и отцу станет чуток лучше.

Но выходило все напротив — она становилась все лучше и лучше, чтоб отогреть сердца родителей, но предки, замечая это, ощущали себя все посильнее и посильнее виновными. И чтоб не умереть от чувства вины, все они далее и далее бежали от себя. Любви становилось все сложнее и сложнее пробиваться через кандалы вины и стыда за свое родительство.

Так прошел и не год, и не два, а целая вечность. И за эту вечность, девченка выросла и стала прекраснейшей дамой. Ее сердечко за эти годы стало большущим — ведь только большущее сердечко сумеет вмещать в себя столько любви, которая может хотя бы на немножко ослабить чернокнижниченство. Еще более сердца, у этой прелестной дамы было развито терпение.

Ведь без большого терпения нереально выносить холод заколдованых родительских сердец. И еще, эта красивая дама ощущала себя кое-где глубоко снутри виновной за то, что она так и не смогла расколдовать собственных родителей, которых так жарко обожала.

* * *

А тем временем в другом царстве-государстве, вырос красивый мужик. Когда он был небольшим мальчуганом, с его родителями тоже случилось чернокнижниченство. Папа в некий момент стал козлом, а мать ощутила себя очень одинокой.

На столько одинокой и отчаявшейся, что решила во что бы то ни стало, воспитать отпрыска, который будет некозлом. «Ах» гласила мать мальчугану «как отлично, что ты у меня есть! Какой ты превосходный! Не то, что этот…козззел. Ты у меня совершенно другой! Превосходный, самый наилучший, превосходный!» восторгалась мать отпрыском и продолжала совершенно другим тоном «но если ты сделаешь не потому что нужно мне, оставишь мама так же, как это сделал отец, не видать для тебя света белоснежного, будешь ты виновным по гроб жизни за несчастье матери».

Мальчишка пугался, ведь он же очень обожал свою маму, и очень всем сердечком желал, что бы все было у нее отлично «я никогда тебя не брошу, я никогда не стану козлом!» отвечал мальчишка маме. А мать молвила «Вот будешь таким, как следует мне, тогда буду тебя обожать».

Мальчишка снутри испытывал некое смятение от такового перехода с восхищенного «ты превосходный» до сухого и императивного «будь таким как следует мне», но мать была у него одна и он ее очень обожал.

Целую вечность Мальчишка заслуживал любовь матери, и всякий раз ему казалось, что еще вот-вот, еще немножко, и мать произнесет «сынок, ты не козел. Я люблю тебя, так как ты есть». Но мать прямо либо косвенно намекала, что необходимо к тому же еще каким-то быть, что бы она его полюбила.

Спустя целую вечность, мальчишка вырос в прекрасного, симпатичного, харизматичного, очень умного и образованного мужчину. Он умел и мыслить лучше всех. И одеваться умел. И обладал необычным умением получать доступ к дамским сердцам — ведь после долголетней охоты за маминой, вечно ускользающей перед носом любовью и признанием, доступ к обыденным, живым и теплым сердцам для него оказался плевым делом. Только вот рядовая людская любовь не снимала его нескончаемую жажду быть возлюбленным и принятым.

За целую вечность заслуживания маминой любви, он так изголодался, что сейчас, в его душе образовался бездонный колодец, темная дыра, в которую сколько любви и принятия не положи — все они тонули в пустоте. И он опять и опять испытывал этот страшный ужас — стать козлом.

С каждый новым дамским сердечком, которое тонуло в его темной дыре, этот красавчик мужик испытывал отчаяние и…страшный, непереносимый стыд: «кажется, я все-же козел». И всякий раз горюя и печалясь от такового положения вещей, он в какой-то момент испытывал надежду, что это все можно поменять. И что вот-вот, он еще чего-нибудь сделает, достигнет, заслужит и… этот ужасный стыд отступит, и он таки станет до конца возлюбленным, принятым, неплохим, по-настоящему некозлом!

И вот, в один красивый денек, эта красивая дама, и этот красавчик мужик повстречались. Они оба длительно бродили по свету и каждый испытывал тоску и нес с собой надежду — красивая дама возлагала надежды искупить свою вину, красавчик мужик возлагал надежды отыскать подтверждение, что он некозел.

Во время их встречи все вокруг заискрилось от возбуждения, сердца их заколотились и вся вселенная перевернулась. Казалось, они находили друг дружку целую вечность, они сделаны были друг для друга, они как две половинки — сливаясь в одно испытывали чувство целостности. «Ну наконец! Ну наконец мы повстречались!!! Слава вселенной! Чудеса случаются!» ликовали они.

Большущее сердечко этой прелестной дамы, казалось, совершенно прикрывало черную дыру в душе красавчика мужчины. И он был самый счастливый мужик во вселенной!

«Ура!! Я не козел! Я неееекозееел!!!» — радовался мужик.

«Моя любовь принята, моя любовь оценена, я вправду нужна, я вправду по-настоящему ценнаааа!» — ликовала дама.

И так было недолго. Ну, кто его знает сколько так было. Может год, а может и неделю — не принципиально для этой сказки. Принципиально то, что оказалось, что темная дыра имеет умопомрачительно пластичные характеристики — она может растягиваться, и ее аппетиты растут.

Первым это ощутил красавец-мужчина. И это так его озадачило, что он впал в депрессию — такое свойство его духовной пробоины поставило под колебание его светлые надежды. И повышение размеров темной дыры тянуло за собой подозрение, что он возможно окажется не просто «козлом», а «реальным козлом». А означает что? А означает стыд от этого будет настолько нестерпимым, что можно и с разума сойти.

Потому, чтоб замедлить это острое, разрушающее душу страдание, можно его замедлить депрессией — в ней все замирает, в ней что воля, что не воля — все идиентично серо, мертвенно и вялотекуще. Время от времени, когда отчаяние пробивалось через депрессию и жить становилось совершенно нестерпимо, от этой невыносимости он обесценивал все. Гласил, к примеру «да это все так как ты во всем повинна! если б ты больше меня обожала… ..!».

А время от времени даже на это сил не оставалось, и чтоб не умереть от стыда и отчаяния, отключалось все, не считая прохладного рассчета. Он мог быть ласковым, обходительным, внимательным, рачительным. Но если копнуть поглубже, то за всем этим стоял только узкий, взвешенный расчет.

Не так как красавчик мужик был таковой гадиной специально. А так как, аппетиты темной дыры росли, и если ее не подкармливать кем-то, то она сожрала бы его самого. И, вообще-то, это, пожалуй, одно их самых опасных и разрушительных последствий чернокнижническтва. Так как эта темная дыра, этот вакуум всегда ставит под колебание себя как такого.

«А что может быть страшнее утраты себя самого» — как-то спросил у собственной прелестной дамы красавчик мужик.

Дама послушала себя, нырнула в самую глубину за ответом и ответила: «Быть незамеченной, брошенной, обесцененной».

После чего недлинного и содержательного разговора мужик ощутил еще больший стыд, а дама почуяла неладное и стала вновь утопать в собственном чувстве вины.

«Я сделаю все, чтоб не быть козлом!» — твердо решил себе мужик и надел на свою черную дыру маску глубины, принятия и истинной любви. Правда, если приблизиться к этой симпатичной маске, то от нее веяло холодом так, что даже такое большущее, заполненное любви и принятия сердечко начинало стонать от холода.

«Я сделаю все, чтоб согреть и оттаять его своим теплом и терпением» — твердо решила себе красивая дама.

И в неком королевстве, в неком государстве, продолжилась эта тяжелая притча, которая не имеет конца.

Хотя нет, вру. Конец у этой сказки все таки существует. Лично я много раз лицезрела выходы из сказок в реальную и жизнь по собственному сценарию. Обычно он случается у тех, кто доходит до зеркала под заглавием «психоаналитик».

Ксюша Аляева

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru