Преодоление женственности


«Перемен требуют наши сердца…» Помните эту песню, которая в конце 80-х звучала из каждой уважающей себя подворотни? Страна желала перемен. И получила их. Перемены, которые упали на голову русских людей пустыми полками, безденежьем, перестрелками и, как это ни удивительно, новыми способностями. И, пожалуй, я буду недалека от правды, если скажу, что мы выжили в лихие девяностые благодаря дамам.

«Наш институт закрыли, супруг остался не у дел, не совладал и начал пить с тоски. У соседки супруг был начальником по партийной полосы, его выставили за дверь, он не совладал и повесился, а сожитель наилучшей подруги упал с инфарктом. А у всех малыши, мы сообразили, что если не мы, то кто ещё? Мужчины не вынесли этой ситуации, пришлось стать и бабой, и мужчиной и впрячься в прямом смысле этого слова. Наскребали втроём с девчонками пищи, готовили вскладчину: у одной припас макарон, другая кое-где достала консервы, 3-я из погреба вытащила закрутки. Отлично, жили все рядом. Ну и вести торговлю пошли. Одна бегает, договаривается, другая с детками посиживает, 3-я отыскивает каких-либо грузчиков… Как вспомню, так вздрогну. Выжили, ничего».

Я слышала много схожих историй, где дамы засовывали куда подальше свою гордость и не глядя ни на какие образования шли вести торговлю, ездили с тяжёлыми сумками челноками на стршных автобусах за продуктом, осваивали сходу 10 профессий, выменивали декорации на водку, водку на партию китайских простыней, из которых ночами шили сарафаны по выкройкам из журнальчика Burda, позже продавали их на рынке, а на вырученные средства отчаливали на перекладных в Турцию за пуховиками.

Девяностые сменились нулевыми, ещё одно десятилетие, и вот незадача. Наши дамы отлично научились выживать, но совсем не могут просто жить. Следя за мамами, их дочки усвоили новейшую модель поведения, складывающуюся из трёх составляющих: биться, не ощущать и возлагать лишь на себя. Другими словами быть неплохими мужчинами.

Половина дам, которые приходят на семинары о том, как выйти замуж – это красивые, умные, образованные девицы, которые могут сами и заработать, и издержать, и много чего лицезрели, и им в общем-то хорошо живойётся, но по вечерам очень очень вопить на луну и перевоплотиться в оборотня, который будет ходить по дому с пирожками и вязать носки, класть голову на плечо собственного мужчины и следить, как в ногах дети строят из кубиков новейшую и совсем изумительную жизнь. Но они убеждены, что такового не бывает.

Такие дамы могут выживать и возлагать лишь на себя, но совсем разучились ощущать…

Такие дамы могут даже случаем выйти замуж за какого-либо не очень достойного кавалера, родить ребёнка, уйти от супруга и быть для ребёнка… красивым отцом. Обучить забивать гвозди, планировать бюджет, выбирать прекрасную одежку и доброкачественную литературу. И есть ужас, большой ужас, что быть дамой в наше время просто нельзя. Ну и само понятие женственности тут больше ассоциируется с инфантильной девочковостью.

Что же это все-таки за девочковость такая? Это про тех, кто умеет быть милыми дочерями, работать на полставки в комфортном коллективе, зарабатывать столько, столько нужно, печь, шить, вышивать, слушать, осознавать и нескончаемо зависеть… От тех выживающих мам. Если 1-ые научились быть такими же мужиками, как мать, то 2-ые научились быть практически жёнами таких мужественных мам, которые нуждались в заботе и поддержке. Они могут быть недоверчивыми и одинокими принцессами, которые посиживают в собственных башнях и ожидают царевичев… Но царевичи всё движутся и движутся мимо в поисках не принцессы, а царицы.

Они отлично научились выживать и ощущать, но совсем не представляют, как можно возлагать на себя.

1-ые не могут жить с кем-то и доверять, не кидаясь обычно на амбразуру и не закрывая своим телом все бреши. И делают они это не так как такие сильные, а так как жутко, очень жутко уже в конце концов расслабиться и не ждать отовсюду подколов. В их настолько не мало волнения и ужаса, кто они даже не дают для себя с ней соприкоснуться, переживая, что они с ней просто не управятся. Лягут и умрут. Будут сожраны, унижены, растоптаны, выставлены за дверь. Они очень страшатся, что кто-то выяснит, как по сути они слабы и как нуждаются в заботе. Но, не привыкшие эту заботу получать просто так, живут по принципу «а жеребцы всё скачут и скачут, а избы пылают и горят».

Если таких дам попросить малость затормозить собственный бег, начать гласить малость медлительнее, избрать какое-то творческое женское хобби и сделать связь со собственной внутренней девченкой, вырастить её, ликовать совместно с ней, возвратить в свою жизнь любопытство, кокетство… Глядишь, и из девченки возникает женщина, а там и до дамы неподалеку…

2-ые же очень могут быть девченками, они повсевременно нуждаются в тесноватой и неразрывной связи, повсевременно сравнивая себя с матерью, соседкой, одноклассницей, переживая, что они не такие сильные, как 1-ые, не такие эффектные и не очень и сексапильные. По правде, какая сексапильности у девченки? Тем как раз приходится обучаться быть более независящими, закончить быть душой семьи, ведь душа бестелесна. Её нужно облачить в тело, которое даёт защиту этой самой прелестной душе. Нужно ощутить внутри себя тот несгибаемый стержень, который есть у зрелой дамы, зрелое сформированное эго, которое, но, не поработило творческое начало, а стало его поддержкой, неплохим фундаментом, высококачественными стенками и надёжной крышей.

И те, и другие довольно самостоятельны, приятны в разговоре, могут дружить, но совсем не понимают, что такое мужик и что такое дама.

Да, в борьбе за выживание мы совсем отвыкли от самого понятия женственность, воспринимая его быстрее как карикатуру на даму, жеманную и бездушную куколку, которая отвратно манипулирует всеми вокруг и умеет быть прекрасным аксессуаром, но никак не личностью.

Почему я заговорила о браке? Мужчины, которых мы избираем (либо то пустое место, на которое мы боимся поставить парней, на которых повсевременно обращаем внимание) – это диагноз нашей женственности. Которую мы преодолели в неравной схватке за жизнь. На этом поле нескончаемого боя мы заработали много различных травм, которые навечно останутся с нами в виде шрамов на душе. А шрам – это такое место утраты чувствительности. Но есть и отменная новость: того, что осталось, будет довольно, чтоб привыкнуть жить без войны.

Особое свойство травматика (другими словами человека, в чьей жизни случилась какая-то психическая травма, повлиявшая на формирование психики) – это способность натужиться и выдавать максимум результата тогда, когда плохо. И полная дезориентация в ситуации, когда всё нормально. Неумение просто быть, ходить в полный рост, не опасаясь быть убитой шальной пулей. А ведь, меж иным, самая ужасная и кровопролитная война – это война с самими собой.

После войны проходит время, до того как люди сумеют вернуть утраченное, отстроить поновой дом, высадить вокруг него сад, собрать сбор, сделать припасы и пригласить друзей в новый, незапятнанный и комфортный дом, дом истинной дамы. Которая умеет просто быть, ощущать и по-настоящему доверять и для себя, и другим, и Господу Богу.

Создатель — Лидия Посиживалёва

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru