Предки и малыши — война


Давай честно признаемся — не малыши начинают войну с родителями, не они ее объявляют.

Их поступки — всего-навсего поступки, которые требуют родительского анализа, помощи ребенку в понимании обстоятельств их поступков. Но предки — грубостью, критикой и осуждением — запускают злость, развязывают войну, которая в какой-то момент оборачивается против их.

Мы воюем с детками, это нужно признать. Воюем и возмущаемся ребенком, который с нами ведет войну. Но давай также признаем, что поначалу мы сами (из наилучших побуждений!) ополчаемся против малыша. Но чего мы ждем от него, если в наших отношениях нет любви, а есть ополчение?

Одна из обстоятельств того, почему наши дела с детками принимают время от времени нрав войны, — их подавленные и требующие собственного выхода нехорошие чувства, которыми они заполнились за годы общения с нами.

Нередко эти нехорошие чувства, поток негативных эмоций прорывается в подростковом возрасте. Ребенок начинает грубить, дерзить. Как молвят сами предки: ты ему слово, а он для тебя 5 слов. Но откуда в нем взялись «пять слов»? Они издавна ожидали собственного часа, они уже издавна крутились на языке, он просто не мог, страшился их произнести.

Но, становясь взрослым, он перестает скрывать свои истинные чувства и начинает выражать их. В ответ на твою нотацию он демонстративно уходит из комнаты. На твой удар кулаком по столу он хлопает дверцей. На твое требование быть впору он приходит за полночь. И начинается период под заглавием «трудный ребенок».

И сколько раз я сталкиваясь на тренингах с жалобами родителей: «Просто взбесился», «не слушает, что ему говорят», «хамит на каждое слово», «специально, назло делает то, что неприятно», — я удивлялась их искреннему недоумению — откуда это в нем? Откуда? Ведь был таковой милый, послушливый ребенок! Ведь был таковой воспитанный, с неплохими манерами, а здесь валяется на постели в башмаках, ест и чавкает, специально, зная, что я вытерпеть этого не могу, кровать не застилает, чуток что: «Мать, ты достала…» Он никогда не позволял для себя такое! Что с ребенком?!.

И как трудно мне бывает мягко и сочувственно разъяснить, что, может быть, мама вправду «достала» и просто ребенок больше не прячет собственных эмоций и не желает изображать из себя воспитанного мальчугана?

Еще есть одна принципиальная причина наших «военных» отношений с детками. Которая разъясняет большая часть случаев детских мятежей, войны, тяжелых отношений с детками. Способы воспитания, о которых мы гласили, основаны на угнетении личности. И та большая потребность в самоутверждении, о которой мы гласили в этой главе, и является предпосылкой их «военных» действий по отношению к нам.

Мы не признавали в их личности. Не замечали в их личности. Время от времени — просто подавляли их личности своим авторитаризмом. Потому малыши просто обязаны нам обосновывать, что они личности. Им необходимо, чтоб мы их признали. Чтоб подтвердили их право желать либо не желать чего-то, соглашаться либо нет, право выбирать самим. И они начинают нам обосновывать это — неповиновением, отстаиванием собственной позиции, упрямством, даже нехорошими поступками — курением, кавардаком в комнате, «ужасной» одежкой либо страшными манерами.

Они требуют, они отстаивают свое право на самостоятельность, свою «главность» в их жизни, чего мы не давали им почувствовать. Но самое необычное, что такое поведение малыша, которое, на самом деле, является следствием наших «военных» способов воспитания, расценивается нами как мерзкое поведение малыша. И это — высшая родительская манипуляция — самому (пусть и неосознанно!) довести малыша до состояния войны, а позже возмущаться этим чудовищем, которое так некрасиво себя ведет.

Одна из дам поведала мне о дочери подруги, на которую напали бесы.

— Как напали? — опешила я.

— Вот так. Дочь — семнадцатилетняя женщина, просто взбесилась. Сдружилась с каким-то парнем, который весь покрыт татуировкой. Сделала для себя татуировку. Воткнула для себя в ухо три серьги. Подстриглась дивным методом. Начала слушать какую-то обезумевшую музыку. Мать отыскивает какого-либо экстрасенса либо целителя, чтоб бесов выгнал.

— Как мило! — только и произнесла я на это описание «взбесившейся» девченки.

Как просто свалить все на «бесов», которые взяли вот и напали на малыша! Мать — просто ангел небесный, — она ни при чем! Все окаянные бесы! Только почему эти бесы принудили девченку делать все то, что так не нравится конкретно маме? То, что бесит маму?!

Если ребенок знает, что маме это не нравится и делает конкретно это — может быть, нужно сначала задуматься — откуда в ребенке такое сильное желание бесить маму? Не поэтому ли, что мать всю жизнь бесила дочь своим воззванием — и вот пришла пора, когда эти чувства вырвались наружу, и сейчас направились против самой матери! Тогда — чьи это бесы? Не мамины ли? Не она ли причина такового бешенства? И сколько она должна была «бесить» свою дочь, если получает сейчас таковой поток «бешенства!» И конечно, давайте позовем целителя, который бесов изгонит! Только вот из кого их нужно изгонять? Не из нас ли, взрослых?

Давай признаемся честно — когда мы любим собственных малышей, выражаем им свою любовь — ими тоже управляет любовь. Когда мы их не принимаем, не осознаем, отвергаем их — ими управляет обида, злоба, желание отомстить. И это не бес их раздирает. Это не бесы в их вселяются. Это мы сами вселяем в малышей злоба, заставляя их мстить, быть вредными, разрушать все вокруг. Может быть, нам все таки пора поменять наше отношение к детям — чтоб не получать позже в ответ то, что мы не желаем от их получать?

Малыши вправду возвращают нам приобретенное от нас. Они отвечают на наши воздействия своими воздействиями. И способностей, разновидностей, вариантов их ответов нам — огромное количество. Мы сами время от времени подсказываем детям наши слабенькие места. Ребенок уже знает, на что надавить, чтоб возвратить для тебя злость. И делает конкретно это. А время от времени из чувства протеста, из неосознанного желания мстить делает все наперекор.

Мой крик — не разбей — вызывает в ребенке неосознанное желание разбить.

Мой запрет — не бери это, не трогай мои вещи — вызывает в нем желание взять ее и «нечаянно» попортить.

Мое требование неплохого поведения — приводит к нехорошему поведению.

А позже мы возмущаемся детками, которые доставляют нам столько проблем, столько боли! Но — сколько проблем от нас они испытали? Сколько боли мы им доставили, если на данный момент это ворачивается к нам? И кто тот 1-ый, кто это запустил?

Я повторяю — не малыши начинают с нами вести войну. Это мы, видя в их только материал для перевоспитания, начинаем их переделывать, перекраивать, давить на их, задевая их личность. Что ж, пришла пора получать все это назад…

Наши воздействия друг на друга всегда схожи — хочешь ты либо не хочешь — но это вселенский закон. С какой силой и знаком ты действуешь на малыша — с таковой силой ты получаешь ответ, отпор. Наши брутальные способы вызывали их злость, которую они годами не могли выпускать. И они начинают выпускать ее на нас. И не только лишь на нас. На других людей — учителей и сверстников, просто на чужих людей в транспорте либо на улице.

Сколько таких «ужасных» малышей лицезрел любой из нас на улицах городка! И всякий раз находится кто-то, кто возмущается, — откуда только такие уродцы берутся? Этих «уродов» делаем мы сами, по другому откуда бы они взялись — они такими уж точно не появляются! И эти «уроды» позже крушат телефонные будки либо режут обивку в салонах автобусов, они исписывают запятанными словами стенки подъездов. «Бедные малыши, сколько в их злости!» — всякий раз думаю я, видя такие вот следы проявлений этих «отвратительных» малышей. И когда в ребенке — чистом по собственной природе, миролюбивом и открытом — начала появляться эта злость? Не тогда ли, когда мать его в сердцах шлепнула, либо оставила, непонятого и одинокого, стоять в углу либо грубо оттолкнула — уйди с глаз, не желаю такового чумазого созидать…

А завершается это время от времени так жутко — «уроды» прогуливаются по улицам и грозят нам, мирным гражданам, которые, конечно, здесь ни при чем…

Но при всей нашей ответственности за то, что время от времени конкретно так и происходит, я снова желаю повторить — мы не повинны в этом! Мы вправду конкретно это нередко и создаем. Но мы, даже создавая это — не повинны в этом. Никто из нас не желал этого для собственного малыша. Никто не желал воспитывать непримиримых, вредных, брутальных либо мстящих нам малышей. И мы не желали таких последствий себе.

Мы этого не желали, но не наученные никем, — ошибались в выборе и использовании способов воспитания.

И сейчас у нас есть красивая возможность больше так не делать. И поменять стиль воспитания. И понять другие методы педагогического воздействия, основанные на любви и поддержке.

Создатель — Маруся Светлова, «Воспитание заного»

Добавить комментарий