Право на Не могу


Как для нас естественно сказать «не могу» в ответ на чьи-то ожидания? Как присвоено право выбирать себя, свои — а не чьи-то — интересы? Как мы способны выдерживать безизбежно появляющееся ответное недовольство?

Тема эта никак не конкретная; на любые запросы окружающего мира мы реагируем в большинстве случаев 2-мя методами: пытаемся соответствовать этим ожиданиям из ужаса оказаться «нехорошими» (а нехороших никто не любит) либо же удаляемся, убегаем, сопротивляемся — часто лишне защищаясь там, где нет никакой опасности.

«Я всегда брала на себя решение всех семейных заморочек: договаривалась…, находила…, судилась, поддерживала, давала советы, зарабатывала…. Я будто бы не могла «кинуть» свою огромную семью, будто бы должна ее тащить на для себя, содержать… В том числе — супруга, родителей, взрослых малышей… На данный момент я вымотана до максимума; не могу больше нести, и не могу кинуть. Силы кончились уже издавна, я в тупике; не имею представления, как из него выйти.»

«Я будто бы всегда начеку: мне кажется, все меня желают использовать в собственных целях, вовлечь в чужие игры; где из меня вынут все силы, обесточат энергию, обнулят как личность. Из-за этого я всегда в защите, нередко избегаю контакта даже с близкими, — мне тяжело сохранить себя, когда на меня оказывают давление.»

Эти стратегии кажутся обратными, но задачка их одна: к ним прибегают, когда тяжело «удержать» границу, отстоять себя от посторониих ожиданий. Граница всегда «держится» на присвоенном праве, в этом случае — праве не желать и не мочь отвечать чьим-то чаяниям.

Как-то на терапевтической группе я предложила участникам поразмышлять: что конкретно им разрешалось «не мочь» в детстве, когда эти права формируются? Картина оказалась удручающей: от малышей требовалось быть фактически всесильными, в то время как «не мочь» было нельзя.

Нельзя было не мочь не управляться (с хоть каким делом, поручением), заместо этого было ожидание: «Управляться необходимо всегда, а если не справляешься — ты слабенький, неконкурентноспособный, нехороший; мы такового тебя боимся, не знаем, что с таким тобой делать, и поэтому не принимаем»;

Нельзя было не врубаться в семейные разборки, необходимо было обязательно поддерживать более инфантильную сторону либо же вообщем всех воюющих в их конфликтах и разногласиях, иногда неся на для себя недетские функции миротворца и жилетки;

Нельзя было не мочь быть сильным, было запрещено сетовать, просить, нередко — ощущать;

Нельзя было не мочь не веселить родителей, не поддерживать их в ощущении, что они — отличные предки, и так отлично управляются со своими обязательствами…

Практически для многих нельзя было не быть взрослыми, в неприятном случае угрожало клеймо «нехороший» с следующим отвержением и бессрочным отказом в любви.

Вот эта конструкция: «Если ты посмеешь не соответствовать нашим ожиданием, ты никогда не получишь даже шанса быть возлюбленным» и держит нас мертвой цепкой, когда мы, отказывая для себя в собственных интересах, бежим выручать кого-либо из близких (бывает — даже не близких), либо, напротив, рубим все контакты, только бы не попадать в зависимость от чьих-то ожиданий.

Я предложила группе поразмышлять — а с чем охото не управляться? Чего конкретно охото не мочь? Где принципиально обозначить свои естественные ограничения и провести границу собственных способностей?

Я привожу только малое из услышанного…

— Я больше не могу быть сильной,

— не могу не рыдать,

— не могу не ожидать от мира поддержки,

— не могу не просить о помощи,

— Я не могу обожать всех, в особенности тех, кто не нравится,

— не могу больше отказывать для себя,

— не могу отвечать за чувства других,

— не могу испытывать столько вины,

— не могу насиловать себя!

Как обидно, что мы отказываем для себя в естественных правах только только поэтому, что страшились быть в детстве нехорошими для собственных родителей. Ужас не соответствовать их ожиданиям воскрешает чувства страшного конца в случае несогласия;

И мы не верим, что другие люди способны выдержать последствия произнесенного «не могу» так как мы лицезрели, что предки с ним практически не управлялись.

Кажется, что и на данный момент окружающие не выдержат, упадут, пропадут, умрут, будут смертельно обижены, проклянут, бросят, разочаруются.

Время от времени это и взаправду случается так, есть очень хрупкие, ранимые люди, и их разочарование придется пережить; есть и такие, которые способны совладать со своим разочарованием и недовольством, когда мы что-то не можем сделать для их.

А есть и такие персонажи, которым просто нужно обозначить границу. Тем, кто желает больше, чем мы можем дать… И тем, кто удирает, опасаясь «давления»…

Нашим детям принципиально знать: предки, владея своими ограничениями, не всесильны. Встретившись с нашими границами и ограничениями, они будут обучаться опираться на себя — когда родитель уже не способен подставить плечо.

«Я делаю то, что могу. Больше дать я не способен. Ты можешь испытать другие способности.Ты можешь испытать сам.»

Как уже говорилось, такое заявление без следующей вины окажется вероятным только в этом случае, если будет присвоено право быть «нехорошим», не подходящим чьим-то ожиданиям. И если хватит стойкости выдержать чужое недовольство. Выдержать, оставаясь в отношениях, не убегая, не обвиняя в ответ.

Если малость присвоить для себя право и возможность быть нехорошим — в той части, где уже нет способности помогать другим в силу собственных ограничений, мы вернем для себя естественное человеческое право Не мочь, не управляться, не желать, Отдавая только то, что мы можем, желаем и способны дать.

Когда это право будет получено, чрезмерная ответственность, как и чрезмерное избегание, которые так перегружают либо рушат дела, сойдут за ненадобностью на нет.

Создатель — Вероника Хлебова

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru