Поднять забрало


Приблизительно 21 годом ранее я открыла глаза в реанимации и заревела. Ревела я от злобы и бессилия. Мне начали делать диализ и ничего здесь уже не поделаешь. Сейчас я навечно привязана к этой чертовой машине. Хочешь-не хочешь, а три-четыре раза в неделю придется подключаться к розетке, по другому ту тыкву, в которую я превращусь, ни одна фея уже не воскресит.

— Ну, и что ты ревешь, дурочка? — спросил меня супруг моей сестры. Врач-реаниматолог, что с него взять. — Ты, вообщем, в курсе, что люди месяцами в очереди на искусственную почку торчат? Скажи спасибо, что у тебя полгорода знакомых докторов.

— Спасибо, — темно пробормотала я.

Так началась моя жизнь киборга — человека с искусственной почкой.

В общем-то мне подфартило. Если выбирать из сердечной, печеночной и почечной дефицитности, то почечная идеальнее всего. При ней можно делать диализ и жить далее, даже если для тебя нельзя пересадить почку. Мне подфартило два раза — я практически сразу уехала в Израиль, где жить на диализе несоизмеримо легче, чем в Рф.

За этот 21 год я успела кучу всего, что успевают обыденные люди: переехать в другую страну, сдать экзамены на лицензию доктора, освоить новейшую специальность группового тренера, параллельно переводчика кинофильмов, позже психоаналитика, работать по всем этим специальностям, выйти замуж, развестись, опять отыскать свою любовь, путешествовать…

Все как у всех. Не считая 1-го, наверняка.

Мне всегда казалось, что другие вправду обычные и они такие сверхчеловеки, всегда работают, повсевременно бодры и веселы, никогда не устают и не хворают. А я дохлое и бесполезное создание, но признаваться в этом ни при каких обстоятельствах нельзя, потому на вид я обычная «маленькая-мужественная-девочка» (тм).

Быть психоаналитиком все-же полезно, если ты, естественно, делаешь это по-честному – т.е. серьезно занимаешься и своим анализом и проходишь терапию. И пару лет вспять в мою умную голову не без помощи моих терапевтов начали вкрадываться мысли о том, что «все не потому что кажется».

Первым гулком стал здоровый хохот моих коллег по долговременной групповой терапии. Мы встречались раз в неделю и я сходу сказала «Я Анна, я алкоголик», в смысле, «У меня избегающий тип личности. Я всегда все откладываю и боюсь делать что-то суровое. У меня нету на это сил». На первой встрече они даже поверили. Но вот позже… Стоило мне открыть рот, как начинались смешки «Ну-ну, расскажи сколько тыщ дел ты «не сделала» на этой неделе», «Ёлки, да ты разве что в космос еще не слетала», «а ты не забыла, что у тебя еще полставки на диализе» и т.д.

Я искусно отбивалась, но то, что они принудили меня поглядеть в лицо фактам и собрать статистику, очень поколебало мою уверенность в том, что болезнь не дает мне жить обычной жизнью, и еще в том, что нельзя признаваться в собственной беспомощности «Лопни, но держи фасон», как гласила моя бабушка. Во 2-ой раз звонок прозвенел, когда мы в поисках подходящего отеля для бизнес-семинара 5 часов с подругой бегали по Тель-Авиву, за ранее отсидев полдня на конференции, и я произнесла: «Боже, какая я рухлядь, всего-то 10 гостиниц, а я уже с ног падаю». Моя дорогая А. взглянула на меня, как на ненормальную и закричала: «Ты что, спятила? Я уже два часа за тобой еле поспеваю, а ты к тому же на каблуках». Оказывается другие, совсем здоровые люди тоже устают!

И чем далее, тем больше я стала уделять свое внимание на такие вещи. И мне вдруг стало проще разрешать для себя слабость. Простор для работы, естественно, большой. Мне, к примеру, до сего времени тяжело отдыхать заблаговременно, в смысле, не тогда, когда я уже свалилась и лежу, а просто вот взять и отдохнуть. Мне до сего времени бывает постыдно, когда я болею. Вы осознаете? Я не просто мучаюсь от того, что нос не дышит и в горле дерет, я еще трачу силы на то, чтоб злиться на себя за это и дико стыдиться, так как «нормальные» люди не хворают 3-ий раз за два месяца.

Оказалось, чем спокойнее признаешь свою слабость, уязвимость, перепады настроения, неумение и неведение, тем проще добраться до источников силы. А в любви этому навыку цены нет. Любовь – это величавая уязвимость. Ужас остаться беззащитным и нагим перед возлюбленным человеком, подставить ему мягкое пузо, наверняка, самый наш большой ужас. Но или ты идешь на этот риск, или истинной близости не будет. Ведь встречаемся-то мы сначала маска с маской, анкета с анкетой, выдумка с выдумкой… Агитпункт работает на полную катушку. Это не мы, а фото в инстаграмме.

И 3-ий урок я получила от 1-го из парней, с которыми встречалась в эру дейтов после развода. Самым сложным для меня было сказать человеку, что я не только лишь прекрасная, умная и фантастически привлекательная, а к тому же инвалид первой группы. В нагрузку к томику Шекспира идет собрание сочинений Леонида Ильича. Я, естественно, не приходила на 1-ое свидание в футболке «I’m dialysis patient», но скрывать это подольше пары недель представлялось мне нечестным, ну и глуповатым, в общем-то. Все равно, человеку придется иметь с этим дело так либо по другому.

И все равно всякий раз гласить об этом было тяжело, так как реакции были различные. Кстати, наши бывшие сограждане смывались в 100% случаев. Нагая статистика, «но на данный момент не об этом». В общем, комплексовала я жутко, пока один мужчина мне не произнес «значит, тебя нужно очень очень любить». Длительных романтических отношений с ним не вышло, но меня осенило, что вот она реакция, которой я ожидала и выбирать я буду конкретно из таких парней. И еще — нет ни мельчайшего шанса отыскать человека, который мне это произнесет, если я не буду «подставляться», всякий раз рискуя напороться на совершенно другую реакцию.

Я каждый денек учусь быть слабенькой и уязвимой. Гласить возлюбленному человеку (для любителей позитива – я его таки отыскала) «я ревную», «я скучаю», «я болею», «мне плохо», всякий раз замирая от кошмара, что вот таковой он меня больше обожать не будет, всякий раз убеждаясь, что это не так. И всякий раз этого кошмара меньше и меньше. Я учусь признаваться в том что «я не могу», «у меня нет сил» и не происходит никакой катастрофы, просто люди вокруг меня больше ценят то, что я делаю. Я учусь гласить клиентам «я не знаю», «я не уверена», и они вдруг тоже разрешают для себя повстречаться со собственной слабостью и со собственной болью.

Для меня разрешить для себя уязвимость, значит отважиться отрешиться от безупречной себя в пользу той, какая я есть по сути. Это жутко, но исключительно в эти моменты я чувствую себя по-настоящему живой.

Создатель — Анна Зарембо

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru