Ошибка Бога либо полнота счастья


Для чего мужчине и даме быть совместно? Почему, будучи в физиологической собственной природе такими различными, мужик и дама безизбежно тянутся друг к другу? Казалось бы, ответ на вопрос лежит кое-где на поверхности. Но если он так очевиден и ясен, то почему, заключив брак, многие скоро расстаются? Может, наша различность — ошибка Бога? Вобщем, ответы вправду поближе, чем кажется. Внезапные и иногда неведомые современному человеку ответы мы встречаем на страничках Библии. Предлагаем нашему читателю серию из 2-ух статей, посвященных этой загадке.

Сотворим человека и да властвуют они

Неувязка 2-ух полов тревожила разумы с древних времен. Над загадочным различием меж мужиком и дамой думали и в эру античности, и в средневековье, и сейчас. Что логично: даже самый поверхностный взор указывает — разница в поведении и психологии парней и дам так явна, что с толикой поэтического преувеличения можно сказать — мы существа с различных планет: «Мужчины с Марса, дамы с Венеры» (так, кстати, именовал свою книжку пользующийся популярностью южноамериканский психолог Джон Грей).

Но вопрос о смысле существования в мире парней и дам, о смысле их брака и, в конце концов, о смысле любви меж ними безизбежно приводит к вопросу о смысле самой жизни. Может, потому одним из первых на тему любви и брака высказался создатель библейской книжки Бытия.

И произнес Бог: сотворим человека по виду Нашему и по подобию Нашему (Быт 1:26). Как лицезреем, повествование о творении человек разумный ведется в единственном числе — «сотворим человека». Тут речь еще не идет о мужчине и даме, но о едином лице, содержащим внутри себя мужскую и женскую природу. Но дальше в тексте единственное число внезапно преобразуется во множественное: и да властвуют они… (Быт 1:26).

Что же это все-таки за несогласованность? Случайность, ошибка в переводе, безграмотность создателя? Вопрос этот тревожил многих толкователей Библии. Еще константинопольский архиепископ V века святой Иоанн Златоуст, узнаваемый своими размышлениями на тему библейских сюжетов, удивлялся этому месту. Златоуст считал, что пред нами вроде бы разворачивается картина поразительного единения в первочеловеке того, что скоро будет разбито и названо мужиком и дамой.

Библия и миф об андрогине

Древнегреческий философ Платон гласил, казалось бы, нечто схожее о мифологическом андрогине — безупречном существе, в каком соединены два пола. Физическое разделение на парней и дам трактовалось им как катастрофа. Любая из половин стала кое-чем ущербным.

Не об этом ли гласит нам и Библия? Не идентична ли библейская картина творения человека с древним мифом об безупречном половом единстве в андрогине? Ведь в библейском тексте речь тоже поначалу идет о цельном человеке без половых признаков.

По сути, мысль андрогина в корне чужда библейскому представлению. «Человек» первой главы книжки Бытия — это и мужик, и дама как одно целое, одно лицо, в каком объединены, быстрее, мужская и женская природа, но не пол в физиологическом смысле.

Это очень принципиально, так как для библейского создателя первична личность. Пол только помогает ей уникально проявить себя. Но он не теран, не фрейдистская первопричина, к которой сводится все в человеке. Пол для библейской традиции — только «боготканая одежда», принципиальная и глубочайшая часть нашей природы, которая, но, снимается с приходом Королевства Небесного, где уже нет ни мужского пола, ни дамского (Гал 3:28).
У древних создателей все по другому, ведь конкретно пол для их — это весь человек. Вот поэтому Аристофан не может для себя представить андрогина о 2-ух ногах и руках. Ведь если в андрогине два пола, означает, у него должно быть четыре руки и четыре ноги: «Тело у андрогина было круглое, спина не отличалась от груди, рук было четыре, ног столько же, сколько рук, и у каждого на круглой шейке два лица, совсем схожих; голова же у 2-ух этих лиц, глядевших в обратные стороны, была общая, ушей имелось две пары, срамных частей две, а прочее можно представить для себя по всему, что уже сказано. Передвигался таковой человек или прямо, во весь рост, — так же, как мы сейчас, но хоть какой из 2-ух сторон вперед, или, если спешил, шел колесом, занося ноги ввысь и перекатываясь на восьми конечностях, что позволяло ему стремительно бежать вперед».

Этот «человек-колесо» в древних источниках мог показаться, с одной стороны, из-за полного отождествления человека с его физической природой, а с другой — из-за устойчивого рвения к целостности.

Библейское же повествование о человеке как едином начале, значит, по-видимому, что все людские особенности схожим образом относятся как к мужчине, так и к даме, которые еще пока не предстали друг пред другом в собственном половом различии.

По истолкованию христианского создателя V века блаженного Августина, употребление единственного числа в книжке Бытия, не считая того, показывает на единство грядущего союза. Таким макаром, мужик и дама «качественно равны меж собой», они оба созданы по виду и подобию Бога.

Этот старый библейский отрывок является первым в истории манифестом, уравнивающим права парней и дам еще за длительное время до появления феминизма. Он гласит, что и Адам, и Ева в собственной богочеловеческой сущности схожи. Они оба — совершенные существа, и совершенство это заключается в их богоподобии.

Право на чуткость

Во 2-ой главе книжки Бытия читаем, как человек приглашается наречь имена всему живому в мире. И произнес Господь Бог: не отлично быть человеку одному; сотворим ему ассистента, соответствующего ему. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку, чтоб созидать, как он назовет их, и чтоб, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем животным полевым; но для человека не нашлось ассистента, подобного ему (Быт 2:18-20).

Что мы лицезреем? Бог оборачивает весь мир к человеку и ожидает: что человек сделает с этим миром, как назовет его? Вдумаемся, как удивительно: мир, который согласно Библии создан Творцом Его единым: Да будет, нуждается к тому же в слове человека, который, в свою очередь, становится не только лишь соискателем смысла, да и свободным ценителем красы всего сделанного. Но Бог Библии далек от диктата — Он дает человеку право на то, что в религиозном опыте именуется «синергия» — на свободное взаимодействие, сотрудничество, соработничество. Другими словами в конечном смысле — право на творчество и личную чуткость.

В конце концов, приходит момент, когда человечий опыт узнает Божественный план. У всего, что повстречал человек в этом первозданном мире, находится пара, не считая самого человека, который внезапно не только лишь чувствует полное одиночество, но осознает необходимость еще кого-либо. И только тогда, когда эта потребность осознается опытом человека, Бог дает бытие его мысли.

Иоанн Златоуст гласит, что вначале в человеке были заложены все характеристики, но равномерно, по мере созревания, в нем начали проявляться несопоставимые в одном существе и мужские, и дамские свойства. Когда он, в конце концов, достигнул зрелости, Бог поделил его: Адам узнал, что он один — и перед ним явилась Ева.

Каким сном спал Адам?

Но этот акт возникновения «другого» не был обычной эволюцией, элементарным развитием. Библия повествует об этом так: И навел Господь Бог на человека крепкий сон (Быт 2:21). Другими словами, согласно библейскому повествованию, чтоб произвести супругу, Бог вводит человека в необыкновенное состояние, для обозначения которого в древнееврейском языке было слово «тардема».

«Тардема» — это больше, чем крепкий сон. Это состояние, когда человек вроде бы теряет себя. Греческий перевод предлагает нам слово «ekstasis» — практически экстаз, выход из себя, когда человек уже не замкнутая личность, а раскрытая, восприимчивая к воздействию снаружи. В славянском переводе этому понятию близко слово «исступление».

По другому говоря, речь в книжке Бытия не идет о том, что Адам уснул «глубоким сном», а Бог хирургически вырезал у него ребро и «долепил» до вида супруги. Человек, находясь в «тардеме», уходя в свои глубины, раскрывается и становится кое-чем огромным, чем был до того.

Библия снова подчеркивает, что ни у Адама, ни у Евы нет права первенства пред Богом, но есть единство природы супруга и супруги. Другими словами благодать Божия лежит на обоих. Они имеют однообразное человеческое достоинство. Адам не деградировал, родив Еву, и Ева не стала высшей эволюционной ступенью, произойдя от Адама.

Дальше читаем, как Адам, лицезрев Еву, восклицает: это кость от кости моей и плоть от плоти моей; она будет называться супругой: ибо взята от супруга (Быт 2:23).

Гимн любви

Совсем неясно, с какой стати «ребро» Адама должно быть названо «женой»? В этом смысле славянское слово «жена» не несет особой смысловой нагрузки, не считая той, что супруга вроде бы «пожата», «пожената из мужа». Вобщем, ни один другой перевод также не сумел передать идеологической наполненности термина. В еврейском оригинале мы обнаруживаем: «жена» будет называться «ишa», ибо взята от «мужа», который по-еврейски звучит как «иш». Умопомрачительная игра слов! Древнееврейское слово употреблено тут сходу в 2-ух родах, в мужском и женском, и предполагает одно человеческое существо, но две стороны 1-го и такого же явления.

Тут мы в первый раз сталкиваемся с проявлением поэтического творчества в жизни человека. Это 1-ый гимн Любви. Адам воспевает Еву и те дела, которые складываются меж ними, воспевает волшебство общения на равных, которое даст ему супруга. Адам посмотрел на супругу и увидел, что она имеет самобытность, она существо настоящее, до конца существенное, и связана с живым Богом неподражаемым образом, как и он сам. Адам лицезреет и понимает, что Ева — это вроде бы он в женском роде, а Ева лицезреет в Адаме, что это она, но в мужском «исполнении». Таким макаром, после возникновения Евы мужская и женская природа начинают проявляться как половая полярность. Отсюда следует, что сам пол далековато не функция организма человека. Пол — это свойство всего человека, каждой клеточки его тела; свойство, но не сущность.

Через физиологическое различие Адам и Ева становятся неидентичными друг дружке. У их возникает не только лишь личностная разница, но инаковость. Они как будто вправду происходят с различных планет: «с Марса и Венеры», оставаясь при всем этом детками одной «солнечной системы». По другому говоря, сыны Адама и дочери Евы не две цивилизации (на уровне людской природы и людского плюсы — мужик и дама — это два полностью схожих существа), но они два различных вида существования.

Половое различие для их не становится болью. Animus и anima, мужское и женское измерение бытия дает им обоим возможность понять себя всецелым человеком, не обкрадывает их, а наделяет возможностью еще посильнее и поглубже ощущать мир и друг дружку, еще поглубже осознавать себя.

Здесь мы в первый раз в библейском тексте встречаемся с идеей, что только совместно Адам и Ева составляют полноту людского счастья.

Заместо заключения

Итак, наше несчастное природное несходство далековато не ошибка, совершенно не прихоть и даже не причуда. Эта различность, как показано в Библии, не что другое, как потребность бытия, осознанная опытом первого человека.

И Адам, и Ева, сотворенные по любви Бога, были призваны к нескончаемому совершенствованию, к восполнению одним того, чего недостает другому. Любой из их обладал уникальной природой и персональными свойствами.

При всем этом их природа отображалась и на телесной жизни, так как связь меж душой и телом не наружняя механическая, а внутренняя. Адам обладал мужским, а Ева дамским полом. Через эту разность они обогащали свое личное бытие.

Создатель: ПЕТРОВСКИЙ Игорь

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru