О травматиках, беспощадности и границах


По всей видимости, первым признаком проработанности травмы является спокойное соблюдение границ, а признаком размеренного соблюдения границ является вот что: меня сильно мало, что серьезно раздражает, злит, вообщем вызывает отрицательные эмоции — в поведении окружающих людей. Это случилось не так издавна, увидел я это еще позднее: самая суровая реакция будет разве что радостное удивление «Нужно же, как все бывает».

Это не относится практически к трем-четырем людям из наиблежайшего круга, да и на их реакция быстрее «Да, я недоволен, но я подожду, пока ты придешь в себя, если не будешь приходить длительно, спрошу, что у тебя случилось». Другими словами идет речь о доверии. А доверие — это всегда выстроенные границы. Нет такового, что р-раз, и тот, кто только-только был достаточно далековато и никуда не лез, в один момент посиживает с запятанными лапами в самой середине. А ты и обернуться не успел. При реальном доверии такая ситуация просто невозможна.

Вот это «и обернуться не успел, а оно уже влезло и село на шейку» — невыстроенные границы травматика. Это просто механизм, он так работает. И видно его только со стороны. Изнутри — нет, изнутри все смотрится по-другому.

Травматики границ не ощущают. Точнее, они не ощущают далеких границ, зато отлично ощущают ближние, у их неприятель сходу у самого замка, со всех боков. Может быть, из-за неоднократной изоляции хворого места. И размножения этой изоляции. Так как если нездоровое место не надо изолировать, речь не идет о травме. И вот, некий кусочек изолирован, при всем этом нездоровой кусочек, что это значит. Это значит, что чувственные сигналы снаружи, заместо того, чтоб идти по прямому предназначению, идут в совсем другие места, исходя из убеждений не-травматика, непредсказуемые. При этом идут по очень накатанным желобам, так как если место разгорожено, будешь идти меж изгородей, куда тебя дорожка направит. Большая разница — идти через луг либо повдоль крепостной стенки.

Итак вот, представим, знакомый травматика в ответ на «Не выходит у меня ничего» гласит, например, как у кого-либо что-то вышло, имея в виду — ну вот же, вышло, и у тебя получится. А травматик на этом месте слышит «это упрек в том, что у меня ничего не выходит, и даже то, что я очень стараюсь, для этого человека ничего не означает».

И выходит очень увлекательный поворот. Заместо полностью отстраненного благожелателя собеседник травматика преобразуется в того, кто судит, в того, для кого ничего не значат (либо значат) старания травматика. Другими словами в фигуру еще, еще более близкую, чем полностью отстраненный благожелатель.

А он, собеседник, ни сном, ни духом. И когда на него, поставленного в «родительскую» позицию, другими словами в позицию человека, чье осуждение вправду очень значимо, набрасываются с чувствами, созданными для важного, другими словами еще, еще более сильными, чем ждет получить отстраненный благожелатель, собеседник травматика чувствует, что на его местность вторглись существенно далее, чем он собирался пускать. (Почему с ним это вышло — отдельный вопрос. Все эти танго всегда на двоих. И его границы не выстроены точно так же. Но на данный момент не об этом.) После этого травматик получает отпор, которого никак не ждал сам, отпор человека, которому нарушили границы. А так как травматик уверен, что он-то как раз границ не нарушал, с ним повели себя как родитель, как родитель и получили — он нескончаемо обижен, так как ощущает, что с ним поступили несправедливо. И все, что в данном случае можно сделать для восстановления отношений — это срочно заверить травматика, что он занимает как раз ту позицию, которую для себя наметил: важного близкого, чьи успехи либо беды — суровый плацдарм для отношений. Того, с кем эти дела можно выяснять.

При всем этом у обоих остается чувство, что другой пробил чужие границы. Плохое чувство.

Я много раз бывал в обеих позициях, что я могу сказать, отлично, что я больше не там.

И о беспощадности: когда травматик начинает излагать обыденную для травматика позицию типа попыток обосновать собеседнику, что тот да, имел в виду конкретно упрекнуть, конкретно осудить, конкретно обесценить и т.д. — итак вот, в это время принципиально держать в голове, что грызет он при всем этом сначала себя. И еще посильнее, чем того, кому он все это гласит.

В сути, травматик чувственно находится очень близко к состоянию «Мне терять нечего», «Я — ничто», «Меня никто не ценит» даже, бывает, гласит это вслух, вместе с обилием гадостей в собственный и чужой адресок, — но по сути о

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru