Друг моего отца, величавый израильский живописец Миша Гробман как-то рассердился, что в местном журнальчике некоторый создатель именовал его леворадикалом. Миша возмущался не меньше получаса, а позже я ему говорю: «Слушай, а вот в Рф мне, к примеру, без церемоний пишут в комментах, что я тупая, что у меня недоеб и я незамужем».

— Ну, для Рф это нормально, — увидел общий компаньон Максим.

Другой мой израильский знакомый, который уже лет 20 не был в Рф, опять начал из-за меня читать русскую прессу. Практически месяц вспять. И больше всего его впечатлили комменты. «Отклики», как он лаского выразился. Он позвонил мне, практически заикаясь от потрясения после ознакомления с ними. 20 годов назад, когда он уезжал в Израиль, россияне не имели способности комментировать статьи на веб-сайтах изданий (и тогда сайтов-то не было), и он оказался морально не подготовлен к их бескомпромиссной ярости. К тому, что люди пишут такое от собственного имени, со ссылкой на личный профиль в соцсетях. Полностью не смущаясь в выражениях.

— Статьи у тебя хорошие, но… — и далее он минут 20 делился со мной переживаниями об этих откликах. — Как?! — ужасался он. — Почему они пишут такие неприятные вещи? Это малограмотно, это хамство. Это криминал, в конце концов, есть же наказания за оскорбление личности! Я читаю различные газеты, но такового я еще не лицезрел нигде! Почему?!

— Я никогда не читаю комменты, — ответила я.

И задумалась. Не читать комменты (что к своим статьям, что к чужим) — естественно, выход. Но некий невеселый. Ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не напишу. Эскапизм.

Хорошо, все мы прячемся от действительности кто как умеет. Но все равно уже одно познание, какая она есть, оказывает влияние на качество нашей жизни. Мы прячемся, но знаем, что нас ожидает, если вдруг перестанем закрывать глаза и растопырим уши. Начнем читать комменты.

— Это люди твоего круга! — возмущался мой тель-авивский компаньон. — Образованные, с доступом в веб, интересующиеся теми же вещами!

При всем желании избежать этой грустной темы, которая угрожает только разочарованием в населении земли и вирусной депрессией, все-же стоит задуматься, почему же люди, вправду, обнажают такую мерзость внутри себя. И невежество. И вульгарность.

Это не только лишь дела создателя и читателя. Это дела наших людей с миром в целом. Некоторый синдром. Либо диагноз.

— Что ты хочешь? — произнесла я товарищу. — Ну, видимо, в большинстве собственном это люди с нехорошим русским образованием, не привыкшие мыслить, забитые, зашоренные, драматически несвободные.

Это все звучит надменно, но о хамстве тяжело гласить с деликатными расшаркиваниями.

Люди будут дискуссировать пятую точку Майли Сайрус, программку Навального, инициативу о запрете суррогатного материнства — и все одними словами. Массовая истерика. Потоки ненависти.

Броский пример — отношение к Ксюши Собчак. В США есть и Пэрис Хилтон, и новенькая звезда из ничего — Ким Кардашьян. Да, их не очень обожают и удивляются их популярности, но над ними быстрее смеются, подшучивают. Миллион шуток о Кардашьян. Время от времени даже злых. Но это далековато не та кристальная, высшей пробы ненависть, которую до сего времени встречает ни в чем же не повинная Ксюша. Ты читаешь, что о ней пишут люди, и уже охото самой ринуться к психотерапевту и попросить вылечить тебя от духовной травмы.

Такие комменты похожи на насилие, которое комментаторы пробуют выполнить — но над кем, не очень понятно: над создателем? Над редакцией журнальчика? Над всем вокруг?

Удивительно, что этого не то чтоб никто не замечает, а что многие люди даже получают от этого странноватое, развращенное наслаждение.

«Видала, что для тебя написали?» — с легким смешком спрашивают знакомые.

Не читала. Но знакомым страшно охото поделиться.

И вот я попробовала ознакомиться.

Это как трагедия. Завораживает. Глубина людского безумия затягивает. И ты не замечаешь, как тонешь — совместно со всеми. «Титаник» отдал течь. Может быть, у пассажиров из люкс-кают наверху есть еще надежда, но 3-ий класс уже приговорен.

Мы смирились с тем, что живем в коллективных хамстве и беспардонности. Из трамваев оно переехало в сеть.

Те же разгневанные гомосоветикусы — с другого ракурса.

Когда ты видишь ярость по самому жалкому поводу, то понимаешь, что дело сначала в неописуемо узеньком спектре. Людей раздражает все вокруг. Неважно какая вещь, которая выходит за узенькие рамки, читателя бесит. Права человека, искусство, геи — все это воспринимается как пощечина публичному воззрению. Это все странноватое, чужое, очень либеральное, очень свободное.

Потоки ненависти готовы пролиться по хоть какому поводу. Даже пища — повод для священной войны. Поглядите на тот ужас, что творится на кулинарных ресурсах. Нужно ли класть в салат оливье яблоки? А морковь? А майонез?

Естественно, веб — это ловушка для психопатов. И есть места в английской сети, где всегда можно изловить свою дозу безумия. Но на солидный ресурсах, на веб-сайтах газет, журналов, даже в престижных блогах этого глухого бесстыжего хамства никогда не будет.

А у нас же нет различия — что ты смотришь представления людей на «Снобе», либо на «Сплетнике», что на Life News. Нет критериев, которые бы проявили, что вот эти комменты пишут люди с институтским образованием, а вот эти — гопники из Алтуфьево.

Революция, видимо, реально всех уравняла. Жизнь в коммуналках сделала свое дело. Скандал как стиль жизни все еще в тренде.

Мне знакомая, доктор из Берлина, говорила про жизнь в коммуналке на Цветном бульваре в русские времена. Были соседи, супруг и супруга, и любовница супруга. Обычный люд. Дрались всегда. Так когда супруга дралась с любовницей, супруг брал крышки от кастрюль и создавал аккомпанемент: Блямц! Блямц!

Радовался. А когда супруг колотил супругу, любовница звонила подружке и кричала в телефон: «Дерутся! Давай сюда!» И та прибегала — глядеть. Ну, и поучаствовать, если повезет.

Добросовестное слово, все эти тонкие интернет-отношения, читательский фидбек, не достаточно отличаются от той коммунальной жизни. Те же принципы, те же замашки. Это стало массовым явлением — и других правил уже не существует.

Но это не цивилизованно. И пугающе. И болезненно.

Не знаю даже, какую здесь подвести мораль. Охото, естественно, сказать в таком духе: Люди! Очнитесь! Поглядите на себя со стороны!

Но смотреть-то некуда. Зеркало треснуло. В распоряжении только осколки.

Просто охото возлагать, что хоть кому-то станет постыдно. Стыд — хорошее начало.

Создатель — Арина Холина

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru