О новых способностях при хорошем дяде


У меня сильно много друзей в Рф. Многие — еще с тех времен, когда я жил в Москве, а позже в Калининграде. Мы практически не видимся; только переписываемся во «ВКонтакте». С открытием этого блога у меня появились друзья на Украине. Либо «в Украине», как сейчас принято гласить.

С моими украинскими друзьями я тоже переписываюсь через «социалки».

«При Януковиче нам жилось совершенно хорошо, — пишет одна моя знакомая. — Серьёзно! была работа, некоторая стабильность. Не совершенно, да. Но где идеально-то?».

Другая знакомая пишет: «Ума не приложу, что сейчас будет при Турчинове!».

Я читаю их письма, заполненные и болью, и негодованием, и неуверенностью в дальнейшем, ловя себя на необычной мысли.
Тут, в Германии, мне никогда не приходилось слышать фразы типа: «Мы хорошо живем при Меркель» либо «Как тяжело было жить при Шрёдере!».

Говоря о для себя, вспоминая о собственном прошедшем и рассуждая о реальном, немцы никогда не связывают свою жизнь с политиками и с их деятельностью…

Я спросил 1-го собственного знакомого, уже довольно пожившего на этой земле (55 лет) парня по имени Оливер:
— Почему, вспоминая о собственной жизни, ты никогда не говоришь, что это было, ну, скажем, при Шрёдере?

— Я всегда жил только при для себя, — ответил тот. — Я проживаю свою жизнь. Ни Меркель, ни Шрёдер, ни кто-то другой не придут ко мне домой и не покажут мне, как делать малышей либо как вести домашнее хозяйство. Моя личная жизнь и их общественная деятельность практически не пересекаются.

Краем глаза я замечаю, что Оливер «завелся»…

Достал из кармашка табак и папиросную бумагу, принялся скручивать самокрутку, позже щелкнул зажигалкой и продолжил:
— Те, кто молвят «это было при…», преомнажают роль страны и страны в собственной жизни. Никакая страна, никакое правительство не сделают нас свободными, если мы сами не ощущаем себя такими. Можно быть рабом в самой свободной стране, а можно быть свободным — на физическом уровне и духовно — в самых, казалось бы, неприменимых для свободы критериях.

Я догадываюсь, о чем гласит Оливер, и вот поэтому не решаюсь продолжить разговор.

Уже практически 20 лет я живу в стране, люд которой не покупается больше на призывы к митингам, демонстрациям; на агитацию биться и проливать кровь во имя свободы, единства и всеобщей радости.

Германский люд уже был в один прекрасный момент околпачат и затянут в сеть девизов, обещаний и благих целей. У германского народа уже украли в один прекрасный момент самое ценное, что есть у каждого человека на этой Земле — душу и личную жизнь.

Оливер молчит, смоля в зубах самокрутку, и я наконец решаюсь:
— Ты имеешь в виду то время, когда в Германии были нацисты?

Я вздрагиваю, когда Оливер внезапно начинает хохотать.

— Нацисты?! — он утирает слезы, выступившие на очах от хохота. — Здорово сейчас принято у нас гласить: «Это были не немцы, это были нацисты»! Как будто немцы отлично жили-поживали, когда вдруг, из далекого космоса, к ним на голову упали злые нацисты, заварившие всю эту кашу!

Он вновь смолкает, но сейчас на его нахмуренном лице нет и следа ухмылки.

— Нет, Юри, нацистами были мы. И об этом нужно ясно и верно гласить. Как, вобщем, и о том, почему мы ими стали. Почему? Причина всё та же. Партия, всеми правдами и неправдами пробиравшаяся в те годы к власти, забрала у германского народа его душу и личную жизнь. И это не художественная аллегория. Забрать у народа его личную жизнь — было частью очень определенного, пошагово выполнявшегося плана. И выполнение этого плана началось никак не с устрашающих кликов «Хайль Гитлер».

Вот так это вышло. Те, кто, как будто нелюди, убивали, жгли, грабили и насиловали, с малых лет знали, какую важную роль в их жизни играет кучка деятельных личностей, называющих себя словом «партия». И всюду взрослые и малыши слышали одно и то же: «Партия позаботится о вас, партия заполнит вашу жизнь радостью, партия даст вам реальную свободу, партия объединит вас в единое красивое целое».

Нынешние немцы трепетно берегут собственный внутренний мир. Туристы из других государств, побывав в Германии, восклицают: «Что за страна! Здесь же можно умереть со скукотищи! Они ни с кем не разговаривают и ничего не лицезреют далее собственного дома и собственной кнайпы!»

В некой степени это достаточно поверхностное мировоззрение; но с другой стороны оно отражает самую сущность: юные немцы без охоты идут на контакт, и уж подавно не позволяют ввязывать себя в разные кружки, движения и партии. Так как их мамы и бабушки, равно как отцы и дедушки на собственной шкуре испытали, что означает главенствующая роль страны и страны в личной жизни человека. Юные немцы понимают, что никакая страна, никакое правительство не сделают их свободными — только они сами могут научиться ощущать себя такими.

У немца, живущего в тридцатые годы прошедшего столетия, с младых ногтей отбирали понятия личное, своё, заветное, не такое, как у других. Вот почему нацисты так терпеть не могли евреев и людей с нестандартной сексапильной ориентацией: и те и другие больше всего ценят конкретно своё, личное, заветное.

И когда я вижу по телику возбужденные лица людей, жаждущих свободы, независимости и новых способностей при новейшей власти, мне охото задать этим людям вопрос: «А как обстоит дело со свободой, независимостью и новыми способностями в вашей семье?..

Свободны ли ваши малыши от мелочных придирок, от незаслуженных обвинений, от вашей стальной воли?.. Как ваша «вторая половина» независима в собственных поступках? Есть ли у ваших малышей, равно как и у вашей супруги (либо супруга), возможность следовать вашему примеру — в спорте, в отношении к книжкам, к искусству, к природе?..

Либо, бешено вопя о свободе, независимости и способностях, вы ожидаете, когда в ваш дом придет верный, неплохой правитель и обучит ваших домашних жить счастливо?»

На данный момент в мире появилось неограниченное количество людей, готовых обучить нас верно мыслить, верно питаться, верно двигаться, верно дышать и верно растрачивать наши собственные средства. И при всем этом не достаточно кто из этих людей произнесет: «Доверьтесь своим эмоциям, своим инстинктам, собственной воле».

Большая часть из рвущихся к власти, а, как следует, к нашим сердцам и душам, молвят: «Доверьтесь мне, так как только я знаю, как следует верно мыслить, верно питаться, верно двигаться, верно дышать и верно растрачивать деньги».

Итак вот эту маленькую статью о личном и публичном я желаю окончить словами Александра Галича:

Не страшитесь кутузки, не страшитесь сумы,
Не страшитесь мора и глада,
А страшитесь единственно только того,
Кто произнесет: «Я знаю, как следует!»
…И, рассыпавшись маленьким бесом,
И поклявшись вам всем в любви,
Он пройдет по земле железом
И затопит ее в крови.

Создатель — Юри Балабанов

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru