Никого не жаль


У моего отца погиб школьный друг, человек, которого я помню с самого ранешнего собственного юношества. Погиб от рака в 70 5 лет, другими словами, казалось бы, достаточно естественной гибелью. Если б не одно событие. За несколько месяцев до погибели онколог отказался выписывать старику лечущее средство с формулировкой: «Да все равно сейчас уже не поможет, чего напрасно средства тратить». Свирепая формулировка. По-моему, доктор был должен сказать: «К огорчению, исцеление, которое мы избрали, не оказалось действующим. К огорчению, мы обязаны пересмотреть наши цели. Мы не можем больше стремиться к исцелению и будем стремиться к продлению вашей жизни и улучшению ее качества». Как-то так, по-моему, был должен сказать доктор, но он предпочел кровожадную формулировку. Не могу осознать почему.

Доктор Сандаков, спец по детскому церебральному параличу, поведал мне, что лет 50 вспять малышей с ДЦП в Рф, Европе и Америке рождалось приблизительно поровну — 2,5 малыша на тыщу. На данный момент, гласит доктор Сандаков, в Америке — 0,6 на тыщу, в Европе — 0,8 на тыщу, а в Рф — 20 на тыщу. В 30 раз больше. Сандаков обвиняет во всем отчаянное положение российского родовспоможения. Это меня не поражает.

Меня поражает то, что, обычно, люди, которым я привожу статистику доктора Сандакова, молвят: «Не верю!» Сами по способности движутся рождать в Америку либо Европу, но в плачевное состояние российского акушерства не веруют. Миллиона малышей, нездоровых ДЦП, которые могли бы быть здоровы, если б акушер при рождении не свернул им шейку, не жаль.

Я не могу осознать почему.

Не могу осознать, почему малышей под обстрелом в Донбассе жаль, а малышей, которым сворачивают шейку в примыкающем роддоме, не жаль. Они поближе, их больше на четыре порядка, но их почему-либо никому не жаль. Я не могу осознать.

Приблизительно раз за месяц я встречаю малыша с акушерским параличом Дюшена-Эрба. Это акушерский паралич. Другими словами по определению — паралич, причиненный акушером. По-моему, если у малыша стоит диагноз «акушерский паралич», то здесь и обосновывать не нужно, что повинет доктор. Здесь и обосновывать не нужно, что ребенку причитается инвалидность, компенсации и бесплатное исцеление. Но всякий раз это приходится обосновывать в суде, и практически никогда обосновать не выходит. Я не понимаю почему. Жаль ведь должно быть малыша с парализованной рукою. Но почему-либо никому не жаль.

Лена Багарадникова, мать мальчика-аутиста, посиживает передо мной в кафе, разложив бумаги по столику, и в 3-ий уже раз разъясняет, как это вышло, что от слияния школ преподавателям детей-аутистов не находится больше средств на занятия с детками. Я осознать не могу. Очень замысловатый шахер-махер замутили образовательные бюрократы. Но ведь обычный факт: в прошедшем году малыши занимались, а на данный момент не занимаются. Жаль же их должно быть. Как это так вышло, что бюрократ, придумывавший слияние школ, не пожалел детишек-аутистов, которым необходимы личные занятия, я не понимаю.

В Министерстве образования жонглируют перед моим носом цифрами. В Министерстве здравоохранения — жонглируют цифрами. Подождите! У нас аутисты не обучаются. У нас малышей с ДЦП на порядки больше, чем в Америке. У нас паралич Дюшена-Эрба — обычное дело и не лечится за счет тех, кто его причинил. У нас нездоровым фармацевтических средств не хватает. У нас умирающим в муках наркотиков не дают. Я же вижу это своими очами. Жаль же их должно быть. Но почему-либо никому никого не жаль.

И люди, которым я про все это уж вот 20 лет рассказываю, предпочитают жалеть дальних и незнакомых на дальной войне, а не вот этих злосчастных в собственном городке и на собственной улице.

Я никогда не усвою почему. Но завтра я перестану ныть и начну говорить про их опять. Жаль же их должно быть, нет?

Создатель — Валерий Панюшкин

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru