Несколько обычных историй


Каждому из нас приходится временами сталкиваться с ситуациями, когда, с одной стороны, мы отлично осознаем, как должно поступить, чтоб исполнить волю Божию, а с другой – всё в нас этому осознанию противится: очень уж это оказывается нерентабельно, нерационально либо даже совсем – небезопасно.

И риск проявить малодушие, дать слабину и пойти очевидным образом наперекор тому, к чему тянет нас Господь, бывает очень велик. Иногда мы не выдерживаем, сдаемся и избираем путь, нашей совести неприятный, но, исходя из убеждений земной, утилитарной, совсем оправданный. А позже… Позже мы мучаемся, не находим для себя места, ощущаем, что конкретно отныне всё в нашей жизни пошло не так, как будто повредился, деформировался самый фундамент всего нашего бытия. И время от времени долгие месяцы, если не годы, уходят на то, чтоб возвратиться к самим для себя, а поточнее – примириться со собственной совестью, а самое главное – с Богом. Очень разрушительны по последствиям своим бывают такие ошибки. И вроде бы хотелось их избегать!

Мне кажется, что гигантскую помощь в периоды схожих нравственных испытаний оказывают добрые примеры – примеры того, как разным людям, самым обычным, никак не святым, а беспомощным и даже порочным, удавалось перебороть себя и «пойти по воде», доверившись всецело Богу. Несколько таких случаев прочно врезалось в мою память, и мне очень хотелось бы поделиться ими с теми, для кого они, может быть, будут так же полезны, как для меня. Все они очень «обыкновенные», «бытовые» и частично как раз потому так очень действуют на душу.

***

Он сбил на машине старушку. Насмерть. Но… Так вышло, что никто этого не лицезрел.

В храм пришла дама лет 45–50. Совершенно не церковная, о жизни христианской еще ничего толком не понимающая. На лице – боль. К священнику обратиться не отважилась, подходила к иконам, ставила свечки, а позже поведала всё же о собственной печали несшей на приходе повиновение монахине. Оказалось, что ее отпрыск, юный еще совершенно человек, сбил на машине старушку. Насмерть. Но… Так вышло, что никто этого не лицезрел, камер наблюдения там не было, и он с места происшествия скрылся. Но чувство вины его не оставляло, что делать, он не знал. Не находила для себя места и его мать, ее материнское сердечко ощущало: не будет отпрыску жизни после такового.

Совет монахини был конкретным:

– Вы правы: жизни, и правда, не будет. Мне кажется, у вашего отпрыска в данном случае только один путь: пойти в милицию и самому во всем признаться. Да, жутко, тяжело… Но жить с этим грехом на совести еще тяжелее.

Слышать такое было тяжело, исполнить – жутко. И всё же, как это ни умопомрачительно, дама совет приняла. И, что еще удивительнее, его принял и отпрыск, совсем измучившийся от обвинений своей совести. Он вправду отправился в милицию, чтоб заявить на себя, решив: будь, что будет!

А было последующее. Оказалось, что погибшая имела суровый недостаток зрения и фактически ничего не лицезрела, дорогу переходила в неположенном месте… Всё это смягчало вину водителя. Не считая того, дело его совпало по времени с амнистией, он остался на свободе. На данный момент живет за рубежом, старается бывать в храме более либо наименее часто. Мать же его стала полностью воцерковленным человеком. Я покрестил ее отца, онкологического хворого с непроходимостью кишечного тракта в возрасте далековато за восемьдесят. Он прожил после чего еще пару лет. Но это уже другая история.

***

Прихожане нашего храма, юная брачная пара, которая так желала малышей… И вот – 1-ая беременность, поход в женскую консультацию, УЗИ, обследования и настоятельная рекомендация доктора:

Вам нужно делать аборт, и как можно быстрее. По другому вы родите уродца!

– Вам нужно делать аборт, и как можно быстрее. По другому вы родите плохого малыша и будете страдать всю жизнь. Не просто плохого – уродца! Для чего вам таковой крест?!

И опять: такая тяжесть на душе, таковой ужас, что даже церковные, казалось бы, люди идут не к священнику, а к той же монахине. И, поговорив с ней, пролив много слез, будущая мать воспринимает решение рождать, не брать на себя грех прерывания жизни пусть хворого, уродливого, но ее малыша. Как всё будет… Господь знает, как будет. И супруг соглашается с ней.

Приходит время рождать, и она рождает. Ребенок возникает на свет конкретно таким, как предвещали докторы. Но… он мертвый. Горько, жутко, но самое главное – она не пошла на аборт, не сделала того, о чем жалела бы позже всю жизнь. А Господь… Господь, и правда, поз
аботился об этой семье Сам. И уже через год в ней родился совсем здоровый на удовлетворенность отцу и маме небольшой человечек.

***

Очередной опыт. Сейчас не чей-то – мой свой. К тому времени, когда я достигнул призывного возраста, у меня нашелся порок сердца. Речь шла об операции. И совсем естественно, что после соответственного обследования, проведенного уже по настоянию военкомата, меня к службе в армии признали негожим и предоставили долговременную отсрочку.

Покидать монастырь и на два года вновь погружаться в ту жизнь, которую я, казалось, уже совершенно оставил…

Прошло пару лет. Они не были размеренными, но сердечко отчего-то меня не беспокоило: необходимость в операции отпала, ощущал я себя полностью отлично и о диагнозе успел основательно позабыть. И об армейской службе тоже. И о том, и о другом вспомнил я только тогда, когда, уже поступив в монастырь, получил внезапно повестку… Я не собирался уклоняться от армии до этого, был готов идти и служить, тем паче что интенсивно занимался в то время спортом и только что выполнил намедни несостоявшегося призыва норматив кандидата в мастера спорта по самбо. Но на данный момент, когда всё так кардинально переменилось, когда я был уже практически послушником… Покидать монастырь и на два года вновь погружаться в ту жизнь, которую я, казалось, уже совершенно оставил, было тяжело. Что греха таить: были мысли обратиться к кому-то из знакомых, попросить помощи. А позже стало постыдно, и я решил положиться на волю Божию, не суетясь и не пытаясь устроить человечьими силами и средствами то, что Господь непременно устроит Сам – так, как будет Ему угодно.

Меня положили в поликлинику, исследовали некоторое количество дней. От порока сердца не осталось даже мемуары (докторы и на данный момент в большинстве случаев «не верят» мне, что он у меня когда-либо был). Я осознавал, что мечты о монашеской жизни придется пока запамятовать и готовиться к жизни совершенно другой. Задумывался о том, как всё будет, сдавал оставшиеся анализы, проходил еще какие-то обследования и… ощущал себя всё ужаснее и ужаснее. В конечном итоге у меня отыскали язву двенадцатиперстной кишки в стадии обострения. Логичнее всего было бы, если б мне дали пару-тройку месяцев на исцеление и потом призвали, но заместо этого я почему-либо получил отсрочку еще на три года – до окончания призывного возраста.

…А спустя много лет ко мне обратился за советом юноша, которого я отлично знаю, превосходный музыкант: его тоже призывали в армию по окончании консерватории, несмотря на поступление в аспирантуру: отсрочка ему по действовавшим тогда правилам не полагалась. Он и не собирался ничего по этому поводу выдумывать, не планировал ни к кому обращаться, быстрее ему просто нужна была поддержка в его решении принять всё как есть, снова же – доверившись при всем этом Богу. Приходилось откладывать женитьбу, жутко переживала мать, перерыв в учебе и работе тоже мог недешево обойтись, но – что поделать! Он ничего и не делал, только молился и собирался в армию. Но заместо повестки получил отсрочку: оказалось, что ректор консерватории написал соответственное письмо в Министерство обороны, а он об этом и ведать не ведал…

***

Наверняка, если б я основательно (а может быть, даже и довольно поверхностно) изучил свою память, то припомнил бы еще много таких историй из жизни знакомых мне людей, ну и из собственной – тоже. Эти же истории я помню фактически повсевременно. И часто обращаюсь к ним сам, когда в очередной раз оказываюсь перед непростым выбором. А время от времени – рассказываю их тем, кто тоже выбирает и может совершить ошибку…

Добавить комментарий