Любовь по-русски


«Размазанная тушь и порванная нить,
Я не могу секунды без него прожить.
Не выдержу снова, я буду ему звонить,
Я не могу секунды без него прожить.
Возьми меня за руку и дай мне тебя обнять,
И я не могу, не могу, не могу, не могу тебя терять».

Ранее я задумывалась, что это песня про любовь. Сейчас я знаю, что к любви она не имеет никакого дела. Если я не могу и секунды прожить без возлюбленного, это именуется по-другому. Это созависимость.

Многим кажется, что созависимость — это про родственников зависимых. К примеру, про супругу пьяницы либо про маму наркомана. Естественно, это тоже созависимые дела. Но для того, чтоб попасть в созависимость, необязательно иметь третью ужасную силу в виде хим либо другой страсти. Довольно вырасти в токсически-любовной атмосфере и впитать с молоком мамы некие легенды о «настоящей» любви.

К примеру, о том, что непременно нужно отыскать свою вторую половинку, без которой любовь — не любовь. Либо про то, что если мы любим друг дружку, то должны осознавать друг дружку без слов и я завишу от тебя, а ты от меня. И почти все другое.

Понимаете, это очень оказывает влияние на психику. Я вижу, что созависимость просто «вшита» в наш склад ума и является частью нашего культурного кода. Может быть, это из этимологии древнеславянского слова, которым обозначали любовь — «рачение». А оно, в свою очередь, значило: «старание, усердие, забота».

Если углубляться в значения еще далее, то любовь в российской традиции — это не удовольствие и наслаждения, а, быстрее, весь диапазон спасения: от беспокойства до попечения, от старания до прилежания.

Обожать по-русски — это очень жертвенно. А там, где жертвы, — расцвет созависимости. Я впадаю в созависимость, когда кладу себя на алтарь «любви». Но по сути — добровольно отдаю себя Другому (при чём с большой буковкы — это не означает, что Христу, а даже очень напротив, человеку, возведённому в ранг божества). Но естественно, не бескорыстно, а с внутренним посылом: «Видишь, как я много делаю тебе и для наших отношений! Дай мне тоже!».

И естественно, я «умираю» от того, что партнер и не задумывается обожать меня так, как я на это рассчитываю…

Я возьму на себя смелость и предложу вам почитать достаточно большой отрывок из рассказа Виктории Токаревой «Пять фигур на постаменте». Я восторгаюсь этим создателем. В ее прозе нет случайных слов. Каждое предложение — вселенная смысла. И в этом рассказе фантастически четкое описание созависимости:

«У сотрудницы отдела писем Тамары Кругловой запил супруг после десятилетнего перерыва… Супруг был не живописец, а архитектор. И довольно-таки выдающийся. Его статуи временами брали в других странах и ставили у себя на площадях. Он числился профессиональным…

Статуи то брали, то не брали. А есть было надо каждый денек и каждый денек выращивать отпрыска. И Тамара вертелась колбасой, перевоплотился в «тетку с авоськами». Болела нога от тромбофлебита, и она привыкла ходить на полусогнутой ноге и лицезрела себя со стороны: на полусогнутых, с томными авоськами в обеих руках, отклячив зад, выпятив грудь, взгляд в перспективу.

На супруга переложить ничего нельзя. Он одарен. Отпрыск кашляет. Мама управляет. Но Тамара утешала себя тем, что не она 1-ая, не она последняя. Сейчас, в восьмидесятые годы двадцатого века, семья стоит на даме. Потому дамы — как бурлаки на Волге. А у парней появилась возможность быть добросовестными и неподкупными и не зарабатывать средств…

Можно было бы развестись, но тогда, как ей казалось, он пропадет. Можно остаться, но тогда пропадешь сама. Жизнь с пьяницей — как война. Передвижение по обстреливаемой местности. Пробежишь несколько метров — упадешь. Опять подхватишься, пробежишь — упадешь. И никогда не знаешь, что будет завтра. И даже сейчас вечерком.

Снаружи все смотрится даже очень цветисто: благополучная супруга, и не какого-либо клерка, а профессионального человека, пусть не с мировым, но с европейским именованием. Мама собственного десятилетнего отпрыска. Дочь собственной любящей матери. Это все снаружи. А внутренне: борьба за выживание деньком и сиротливая кровать ночкой. Тамара уже забыла, какого она рода. Промежного. Ни мужик, ни дама. И мужик, и дама…

У Тамариного супруга была мечта: придти в один прекрасный момент домой, а тещи нет. Где она? Неясно. Может, померла. Может, в богадельне. Либо вышла замуж. Нет, и все. А Тамара, угадывающая мечтания супруга, готова была подорвать всю его мастерскую совместно со статуями за один только волос с маминой головы. Мать была единственным человеком, который ее обожал и помогал ей. Но при всей собственной дочерней любви Тамара утомлялась от материнского деспотизма и глупости. Мама и в юные годы не отличалась огромным разумом, а с годами поглупела совсем…

— Мать, ты желала бы поехать за границу? — спросила Тамара.

— Тю… — отреагировала мама.

Она не искусна жить себе. Не научилась.

Ей во что бы то ни стало хотелось быть супругой знаменитости. Хотелось завышенной духовности и благ, которые выдаются за эту завышенную духовность. Но более всего — престиж, чтоб все восторгались, чуть-чуть завидовали и желали оказаться на ее месте. Так оно и было. На банкете все пили во их здравие. И архитектор пил. А позже все расползались по домам, а он засыпал лицом в тарелке, и было надо его нести на для себя…

Архитектор был бесталантен в любви. Он будто бы лишен слуха жизни. Он умел только работать. А обожать, принадлежать другому человеку, растворяться в другом он не умел…

Все таки неблагоприятная наследственность могла проявиться в любом возрасте и в любом виде. Тамара всегда напряженно всматривалась в отпрыска… Алеша платил ей этим же. Казалось, у их общее кровообращение, как тогда, когда он был в ней.

Подруга Нелка время от времени спрашивала:

— А что с тобой будет, если он в 40 лет объявит, что желает один проехаться на лифте?

Но до сорока лет далековато…».

Итак, что необходимо, чтоб созависимость созрела и стала управлять жизнью человека?

— Очень хваткая руководящая мать, которая не научилась жить себе. Эта мать лицезреет цель и смысл собственной жизни в том, чтоб служить, быть подходящей и неподменной. Для нее это — любовь. Принципиально, что с матерью до сего времени остается очень близкая, практически симбиотическая связь. Это является для дочери глобальной моделью отношений с мужиками: «Мы — родные люди, а означает, у нас все должно быть общее, включая средства, место, друзей, увлечения и кровеносную систему».

— Ужас утратить напарника как следствие симбиотической привязанности. С ним плохо, но без него — нереально. Нести тяжело и кинуть жаль, как чемодан без ручки. Жертва-созависимый никогда не кидает собственный «чемодан», так как исключительно в связке с ним может реализоваться ее контролирующий и управляющий потенциал.

— Очень низкая самооценка, которую необходимо поддерживать весомым Другим. Лучше удачным и известным. Воплотить себя через саму себя не выходит, так как нет устойчивого положительного представления о для себя. Нужно отыскать хорошего волшебника, который раз за разом будет отражать значимость созависимой дамы. «Я без него — ничто! И если я буду угадывать все его желания, то буду нужна ему и он меня не бросит».

— Слабенький, лучше зависимый от вредной привычки, партнер. Хотя вредные привычки для созависимости — не неотклонимы. Главное, чтоб сама дама была по духу спасательницей, вытаскивающей на собственных тромбофлебитных ногах все трудности окружающих. Завышенный уровень ответственности и гиперконтроль — принципиальные составляющие созависимости. Чтоб врубалась программка созависимости, отлично действуют установки: «Без меня он пропадет» и «Если не я, то кто?».

Сущность любви-созависимости: обожать — означает принадлежать друг дружке. Безраздельно и непременно. Растворяться друг в друге. Обычная защита личных границ Другого и рвение отстоять свои желания воспринимаются созависимым не просто как нелюбовь, как предательство.

Нужно осознавать, что созависимые партнеры — это куски одной мозаики. Они всегда отыщут друг дружку. Это нескончаемые «идеальные» пары. Мощная дама — слабенький мужик. Дочь пьяницы — супруг наркоман. Контролирующая дама — управляемый мужик. Они отыскивают и находят друг дружку проницательным внутренним компасом. Есть такие дамы, которые хоть какого избранного ими мужчину превратят в пьяницы. Конечно, он изберет ее тоже не случаем.

Эти люди вовлекаются в дела и отыгрывают друг на друге мечту о первозданной симбиотической связи с близкой матерью.

Обожать по-русски — это ходить по краю собственного ужаса быть брошенным и оставленным и находить того же мученика. Обожать по-русски — это цепляться за Другого в надежде получить гарантии самой крепкой связи на свете, а позже резать для себя вены от расстройства в этом Другом. Обожать по-русски — это дать всего себя Другому и дуться, что он не оценил нашей жертвы. Обожать по-русски — это усыплять свою душу, которая знает о собственной ценности, и врубаться в возвеличивание Другого.

Мне не нравятся такие сценарии.

Моя российская любовь — из полюса целостности и свободы.

Аминь.

Создатель — Юлия Пирумова

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru