Куда уходят по утрам мужчины


«Как признательна я для тебя за то, что ты не принадлежишь к числу тех мужей, что накапливают достояние, эксплуатируя труд других людей. Как признательна я за то, что мне достался супруг, для которого страна и Бог дороже, чем я». (Из письма супруги Ганди.)

Хоть какой мужик произнесет, что его основная забота — защита собственной семьи. И будет прав. Кормилец, уходящий днем на работу и возвращающийся вечерком усталым, но с хлебом насущным и уверенностью в следующем дне. Канонический образ мужчины-героя. Кто с этим поспорит? Какая дама не грезит о таком заступнике собственного очага собственных малышей? И какая, в конце концов разница, куда он ушел днем и как он заработал на хлеб? Вояка он либо вор.

Много годов назад я гостил на небольшом полуострове Таиланда. Однажды я набрел на юного монаха, сидячего на подстилке прямо на дороге. Вокруг него были разложены дары: бутылки с водой, соевое молоко, апельсины. Я тоже принес ему дары, разговорились. Оказалось, что на этом месте не так давно повесился солдатик-призывник. Место проходное, и монах сел его чистить, чтоб нехорошая карма места не передалась прохожим. «Сколько ты уже здесь сидишь» «Месяц.» «И сколько еще посиживать» «Пока не почувствую, что тут чисто.»

Мне стало неудобно находиться рядом, так как осознавал, что сам на таковой поступок не способен. Созидать так далековато. Мыслить о многих. А главное — жить на благо всех живых созданий.

На заре карьеры я жил как все: на благо себя и собственной семьи. Как мужчину, меня тревожило только два вопроса: размер и твердость. Размер моей заработной платы и твердость в голосе, когда я называл имя собственного работодателя. Огромное, престижное имя. Род деятельности значения не имел.

1-ые сомнения появились, когда я работал на крупную сеть фаст-фуда в Штатах. В один прекрасный момент на ланче мое внимание завлекла темная мама, расплывшаяся неподъемными бедрами по лавке. Ожирение на Среднем Западе не уникальность, но дернуло меня то, как она запихивала френч фрайз с кетчупом в рот собственной годовалой дочке на детском стульчике. Я вдруг увидел в одной вспышке всю жизнь и погибель этой девчушки, и мне стало жутко, казалось это я запихиваю ей в рот картошку, превращая ее нежное тельце в гармошку дряхлых жировых складок.

Тогда меня как будто подменили. Я стал замечать. Фирменную пекарню, больше похожую на хим завод, беспощадную систему заготовки «ингредиентов». На годичном собрании акционеров заступник животных демонстрировал видео, как на мясобойне сдирают шкуру с еще живых агонизирующих скотин, чтоб ускорить процесс разделки. Зачем? Чтоб сделать гамбургер дешевле на благо покупателей. Как мило. Заступника вывели с собрания. Дело замяли.

Я был далек от того, чтоб занять позицию. Работал в денег и веровал, что меня это все не достаточно касается. Но факт остается фактом. Я вкладывал собственный разум, силы, время, образование в то, чтоб эта мама могла накормить ядом собственного малыша. И мне плевать, что это ее личный выбор. Я посодействовал ей в этом выборе. Принес средства домой, но не произнес супруге и постарался запамятовать сам, что дав здоровье собственной семье, отнял его у той девченки. Я был соучастником «криминальной группировки», которую в современном беспамятном обществе подобострастно именуют «миллиардной компанией».

Мы уходим по утрам за благом для нашей семьи, отбирая благо у других семей. Мы конкурируем, боремся, покоряем, поглощаем и укрощаем. Мужчины сделаны творцами, но творят они изредка. Почаще ведут войну и крадут.

Если мы не создаем нового, мы перераспределяем, а просто — воруем у тех, кто слабее. Бедные, доверчивые люди, малыши, животные, растения, вода, земля становятся объектами мародерства. Мы грабим, сидя в кабинетах, и тащим в дом, как трофеи с войны, называя награбленное достатком и безопасностью. А наши дамы восхищенно именуют нас добытчиками и героями.

Президент Нестле — примерный мужик по меркам современности. Глава водяной империи. И вот правитель гласит, что вода должна перейти в личную собственность. Что нужно забрать всю питьевую воду на Земле и реализовать ее нам назад. Позже он добавляет, что его задачка — хлопотать о собственных акционерах, о собственных сотрудниках и их семьях, всего 4.5 миллионов человек. Воистину, отеческая забота на благо большой семьи.

Только вот жить на благо собственной семьи, большой либо малеханькой, за счет других уже не выходит, сколько ни прячься за стенками теплого дома. Придется заплатить, не на данный момент, так позже, не нам, так нашим детям. Мир стал очень небольшим. Наши дома пухнут от вещественного благоденствия, в то время как наша земля, наши школы и наши сердца преобразуются в нагие пустыни.

Либо я все напутал? Может, напротив, мы крепчаем, умнеем, стремимся к прогрессу, меняя леса Амазонки на строй леса? Мой друг, умница и гений, достойный супруг и отец, уже много лет работает на фаст-фуд гиганта. Я спросил его: «Ранее, по юности, мы не лицезрели далее собственного носа, но сейчас — взрослые мужчины. Разве не ощущаешь внутреннего конфликта от роли в развертывании орудия массового ликвидирования» Он ответил: «Ты не понимаешь, на моем уровне мы решаем задачки, уходящие далековато за рамки бургера. Мы управляем процессами демографии, мы стоим на пороге уникальных открытий.» Он прав, я и взаправду не понимаю. Ни 1-го слова.

В конце корпоративной карьеры я давал хедхантерам целый перечень отраслей, куда меня звать не нужно: природные ресурсы, химия, пищевка, банки. Практически вся сегоднящая экономика. Понятно, что работу я не отыскал. Но невзирая на это, таких людей становится больше, даже в Рф. Они уходят из коммерции и госслужбы, теряют в заработной плате, идут в благотворительность, в НКО, делают свои компании, общества, для которых нет личного, нет личного, если идет речь об общем благе. Их соединяет воединыжды ответственность не только лишь перед семьей, да и перед государством, планеткой, и еще кое-чем более высочайшим.

В Таиланде не хватит монахов чистить нашу карму. Просто защищать свои семьи уже недостаточно, они уже стали заложниками нашей войны. Пришла пора не создавать, а создавать, не работать, а творить. Пусть дама спросит собственного мужчину, провожая его днем на пороге: «На кого ты работаешь» А он обернется, вспомнит монаха на дороге и произнесет: «На благо всех живых созданий.»

Создатель — Александр Баранов

Добавить комментарий