«Голос» народа


Подводя итоги завершившегося на Первом канале проекта «Голос», певица Пелагея произнесла, что это – революция. И она права: проект «Голос» развернул широкую российскую аудиторию – хотя бы на время – к живому телевидению и к высококачественной музыке.

Рассуждая о том, есть ли жизнь на российском эфирном ТВ, приходится различать общественно-политическое вещание и развлекательные программки (канал «Культура» – это отдельная тема). Про 1-ое можно сказать, что пациент быстрее мертв, чем живой, и это закономерно: когда дискуссия уходит из общественной политики в связи с деградацией последней, она уходит из обычных СМИ.

Анонсы, огромную часть которых занимают телодвижения Первого Лица, – не анонсы. Полемические заменители в эфире – тоже не в счет, так как предвзятый подбор профессионалов и пропагандисты-ведущие обесценивают полемику. Ресурсы телевизионного производства, таким макаром, перетекают в сферу развлечений, где способному человеку еще можно порезвиться.

Так как такие люди на телевидении не перевелись, время от времени выходит высококачественный контент. Как это происходит, растолковал многосерийный кинофильм «Оттепель»: живописец, движимый прирожденной потребностью к творчеству и естественным образом направленный на фуррор, способен выдать профессиональный продукт даже в критериях цензуры. Потому фаворитом художественно-развлекательного вещания остается более ресурсный 1-ый канал.

«Прожекторперисхилтон», «Yesterday Live», «Вечерний Ургант», отличные экранизации классики, нестареющая умная игра «Что? Где? Когда?», копии западных телевизионных шоу, как «Танцы со звездами» либо «Голос», – это высококачественное шоу. И даже если какие-то из этих программ произведены самостоятельными продюсерскими компаниями, собственный продукт они принесли сюда, на первую кнопку.

Итак вот «Голос» – это было живое телевидение: живой вокал, настоящее волнение исполнителей и групп поддержки, шероховатости интонации во время выполнения, слезы радости либо расстройства при объявлении решения наставников либо телеаудитории…

Сами наставники, в порыве чувств вскакивающие со собственных кресел. Грозный, но слащавый Градский, «глаза-на-мокром-месте» Пелагея, ребячливый Билан, сдержанный Агутин, время от времени забывающий о собственной сдержанности…

Непредсказуемость результата добавляла чувства подлинности, подобно тому, как непредсказуемость выборов становится основой их легитимности. Охото веровать, что все было честно, без фаворитизма, хотя странноватые решения наставников имели место.

К примеру, Дима Билан необоснованно, на мой взор, вышиб из проекта мальтийца Ахмеда Шамраха, который в поединке был и посильнее, и увлекательнее Жаклин Мигаль; Градский неясно почему оставил пискливую Светлану Феодулову, которая провалила арию “Memory” Ллойда Уэббера и в дуэте с уверенной Асет Самраиловой смотрелась неопытной курсисткой, поющей мимо нот; жалко, что Пелагея не отдала шанса броской Арцвик Арутюнян, которая в поединке с мэтром Андреем Давидяном была более чем хороша.

Да и эти примеры вкусовщины можно разъяснить тем, что проект был живой и потому в деталях зависел от личного выбора наставников, а именно, от выбора музыкального материала: успешно избранная песня могла вывести в последующих круг наименее сильного вокалиста и вынудить профессионального певца биться с негожим материалом. Живой атмосфере конкурса не очень вредил даже нарочитый драматический антураж, характерный телевизионным шоу и нагнетаемый ведущим Дмитрием Нагиевым: бойцовская терминология, томительные паузы перед решением…

Единственный человек, который нарушал атмосферу подлинности, – это модер зала, управляющий рукоплесканиями. Вот его хотелось, если не побить, то изолировать от общества до конца проекта. Этот невидимый клакер не отдал толком слушать ни 1-го номера: начало припева – рукоплескания, вокалист пошел голосом ввысь – рукоплескания, прекрасная мелодическая фраза – снова рукоплескания. Этот дурак запускал хлопки зала даже во время драматических пауз и неверных концов, убивая воспоминание от в особенности проникновенных номеров. Так в ситкомах подкладывают laugh track, подсказывая людям, в каком месте нужно смеяться.

Сейчас о качестве. Уже на шаге слепого прослушивания было ясно, что состав участников второго сезона «Голоса» будет необыкновенно сильным, так как 1-ый сезон показал: прекрасная мордочка – это отлично, но голосом нужно обладать. Осознав, что сильные вокалисты пошли косяком, балованные качеством материала наставники не поворачивались даже к очень достойным исполнителям. В конечном итоге сформировались команды, где фактически каждый – или специалист сцены, или человек с суровым певческим опытом. Больше участников могут петь на британском без акцента либо со слабеньким акцентом, который не разрезает ухо.

Многие из конкурсантов обширно известны в узеньких кругах: восхитительная соул-певица Алена Тойминцева в 21 год лауреат того и этого, при этом даже в Америке, у нее своя группа, очевидно, в Москве, но кто об этом знал? У неповторимого Антона Беляева – тоже своя группа и тоже в Москве, у Лены Максимовой в послужном ­списке – основная роль в мюзикле “We Will Rock You” и выступление со Стингом. А кто ранее слышал феерично даровитую Тину Кузнецову? В Рф много профессиональных музыкантов, но их нет в широком медийном пространстве по двум причинам.

1-ая – та же, по которой в русской политике не представлено кандидатуры: это монополизм. Медийная культура подразумевает, что если тебя нет в телеке, означает, тебя просто нет. Но эфир и эстрада поделены меж продюсерско-режиссерскими кланами, и плата за вход очень высока. Телевидение тасует одну и ту же потрепанную колоду исполнителей, которые, кажется, не уйдут с экрана, даже когда из их начнет сыпаться песок.

Причина 2-ая – формат и состояние публичного вкуса. Когда-то Фаина Раневская так растолковала Лене Камбуровой причину очень умеренной ее популярности: «Это так как вы, милочка, не поете: ура, ура, в жопе дыра».

Тойминцева и Беляев при всем их таланте – нишевые музыканты, и нельзя для себя представить, что они заместо “Hit the road, Jack” ­(наилучший номер на этом «Голосе», его можно пересматривать нескончаемо) поют «Дельфина и русалку», ну, разве что для прикола либо на спор. Они уверенно себя ощущают на площадке Первого канала, но их стихия – это клубы, может быть, они там лучше сохранятся как музыканты (хотя, допускаю, что их ниша после «Голоса» очень расширится). «Дельфин и русалка» не готовы им уступить свое место в эфире, ну и массовая аудитория пока счастлива слушать три-четыре аккорда, и 5-ый – это уже перебор.

Вобщем, Антон Беляев наилучшего представления о потенциале аудитории: «Люди сами задумываются, что они не готовы к новейшей музыке. Сперва им нужно закончить в это верить». Проект «Голос» может в этом посодействовать, так как он, как написал один интернет-комментатор, открывает звезды новейшей формации для непробудно шансоновой Рф: «УРРААА!!! Есть кого слушать сейчас маде ин Раша». Другой комментатор добавляет: «Сколько же ещё нужно «Голосов», чтоб мы услышали других профессиональных музыкантов Рф?! А они есть! Их не может не быть!!!»

Стоит согласиться с Александром Градским, который произнес о проекте «Голос»: «Мы влияем на аудиторию, чтоб она слушала более доброкачественную музыку». Так как проект западный, разумно, что он представляет русской публике западный музыкальный эталон, который довольно высок. К примеру, пару-тройку годов назад в США фаворитом продаж был очередной альбом группы “Dave Mathew’s Band”, которая у нас числилась бы чисто элитарной, а в Штатах это практически мейнстрим.

В каком-то смысле «Голос» был соревнованием 2-ух песенных культур: западной и русско-советской. При этом большая часть вокалистов, как ни феноминально, ощущали себя свободнее в западной музыке. («Единственное, на что мне пришлось пойти и что далось вправду с трудом, — в первый раз спеть на российском языке», – признался Антон Беляев). Англоязычные хиты в целом мелодичнее и благодатнее для выполнения, чем неразнообразное музыкальное письмо современной русской эстрады. Потому неслучайно, что на «Голосе» почаще звучали песни русских композиторов, чем современных русских: по части мелодизма русские гиганты-песенники – Аркадий Островский, Бабаджанян, Френкель, Таривердиев и другие – дадут 100 очков вперед большинству из сегодняшних (вобщем, после кинофильма «Оттепель» я могу именовать композитора Константина Меладзе полноправным наследником пленительного песенного мелодизма русских лет).

Понятно сейчас, почему зрители дали победу в проекте Сергею Волчкову с его арией Мистера Икс, одной из самых мелодичных в мировой эстрадной классике. Так что, не умаляя наград вокалиста, почти во всем это была победа Имре Кальмана и расчетливого выбора произведения.

Парадокс Волчкова, как и непонятная мне «геламания» (другими словами фанатизм по поводу участника и финалиста проекта Гелы Гуралиа), – это парадокс зрительской аудитории. Пока решения зависели от наставников, они были в целом прогнозируемы, ибо опирались на проф аспекты.

Когда зрители получили возможность sms-голосования, сходу вышло смещение от профессионально-объективных критериев к статистическому выбору аудитории, определяемому массовым вкусом, от оценки вокала и артистизма исполнителя ­– к оценке мелодизма произведения и неких сторонних вещей (таких, к примеру, как псевдотрагический стиль Гуралиа, чей фальцет чуток ли во всем доступном ему спектре – единственная певческая краска, которую он эксплуатировал).

Можно представить, что, слушая Волчкова, чей обеспеченный бархатистый тембр отдаленно припоминает баритон Георга Отса, страна ностальгировала по величавым русским баритонам – Магомаеву, Хилю, Отсу, Кибкало, даже юному Кобзону, а совместно с ними – подсознательно – по русской стабильности, дружбе народов и газ-воде за 3 копейки. В этом смысле массовый вкус субъективен и управляем.

Так что заместо красового академичного педанта Волчкова «Голос» – по совокупы критериев – полностью могли и должны были выиграть другие. Народу немножко не хватило толерантности, чтоб одолела бритая и татуированная, но более колоритная и артистическая узбечка из США Наргиз Закирова, и немножко не хватило вкуса, чтоб одолела неописуемо самобытная и профессиональная Тина Кузнецова.

Но в целом аудитория «Голоса» меня повеселила конкретно толерантностью: к языкам, национальностям, наружности, акцентам, стране происхождения, цвету кожи и разрезу глаз. Власть временами прибегает к разыгрыванию государственной карты, чтоб отвлечь внимание от больших провалов в политике и экономике. Но «Голос» показал, что наш люд незлобив и отзывчив, когда встречается с подлинно человечьим, с культурой и талантом, по другому откуда такая любовь к вокалистам с грузинскими и армянскими фамилиями и экстазы по поводу чеченца Шарипа Умханова?

Если помните, в конец прошлогоднего «Голоса» вышли две татарки, одни из их – Дина Гарипова – стала победительницей и поехала на «Евровидение» (композиция “What If” в ее выполнении – это настоящий европейский хит). Пусть в Рф лупят по фейсу, а не по паспорту, да и обожают за глас, а не за пятую графу.

«Голос» показал важную вещь: за два десятилетия после Перестройки Наша родина успела де-факто встроиться в Европу – в специфичном культурном смысле и с обмолвками, но это случилось, при этом вопреки официальному антизападничеству и несмотря на кряхтение национал-большевистского евразийства. Я практически не поверил своим ушам: новогодняя ночь на Первом канале как минимум наполовину состояла из английского репертуара, и огня этому ночному шоу присваивали конкретно выпускники «Голоса», стало быть, продюсеры канала поймали тенденцию. Для сопоставления: на «России-1» в это время демонстрировали обычный новогодний нафталин: Басков, Игорь Николаев, Леонтьев и примкнувший к ним Петросян.

Другой принципиальный вопрос: что далее? Куда деваются фавориты «Голоса»? Из прошлогодних участников проекта в собственном городке я лицезрел концертные афиши только Севары и Дины Гариповой. Не достаточно кто из наилучших участников прошедшего «Голоса» получил широкий эфир. Болото колыхнулось, трясина чмокнула, и в телеке как и раньше властвует большая шансонная троица Михайлов-Лепс-Ваенга. А может быть, это даже отлично, что профессиональные участники «Голоса» возвратились в свои академии, ночные клубы либо певческие студии, и большой экран не успеет их коррумпировать. Вдалеке от юпитеров и фанфар личности легче сохраниться. Тем паче что «антиформатная» революция под заглавием «Голос», судя по ошеломительным рейтингам, все таки свершилась.

Принципиально, чтоб этот разворот отпечатлелся в массовом сознании хотя бы до последующего сезона проекта, а там будет легче. Может быть, спустя несколько сезонов уже подросший вкус аудитории начнет определять качество музыкального вещания на ТВ.

Короче, сберегайте Эрнста.

СЕРГЕЙ ГОГИН

Добавить комментарий