Для чего лупить малышей


Вы, наверняка, не поверите, но насилие по отношению к детям имеет смысл. Лупить малыша и кричать на малыша — это развращенная, мерзкая, но в неких случаях эффективная стратегия выживания.

Представьте для себя малыша, который привередничает на улице, кричит и просит жеребца шоколадного. И представьте для себя маму, которая садится рядом с малышом на корточки, терпеливо раз за разом призывает малыша слушать ее и объясняет, что жеребца шоколадного получить никак нельзя, а можно получить шоколадный батончик либо леденец. Ровно такую сцену я следил в один прекрасный момент в Лондоне среди Кенсингтонского парка и много снова следил в цивилизованных странах.

Что можно сказать про такую маму? Что она относится к собственному ребенку снисходительно и почтительно. Осознает, что ребенок небольшой и неспособен пока без помощи других оценить невозможность шоколадного жеребца. Способна произнести ребенку мягкое, но напористое «нельзя», но здесь же уравновешивает запрет разрешением, гласит, что жеребца шоколадного нельзя, а батончик можно. Нужно считать, что ребенок этот вырастет гармонической и свободной личностью, ибо мама сызмальства относилась к нему почтительно, развивала его гармонически и не ограничивала его свободы без последней необходимости. Кстати сказать, той маме в Кенсингтонском парке удалось условиться со своим малышом достаточно стремительно — минут за 20. Мне как раз хватило времени выкурить трубку. Я посиживал на лавке и с наслаждением следил, как договариваются насчет шоколадного жеребца и батончика цивилизованные люди.

Сейчас представьте для себя другого малыша, но точно так же капризничающего. И маму, которая одномоментно отвешивает ребенку оплеуху с криком: «Заткнись, сволочь!» Ребенок, очевидно, начинает рыдать еще посильнее, мать отвешивает еще оплеуху и орет: «Да заткнешься ты либо нет!» После 2-ой либо третьей оплеухи ребенок затыкается, не договаривается с матерью, а конкретно затыкается, сломленный. Затаивает обиду, получает психотравму, преобразуется в зверя, и не нужно колебаться, что в какой-то момент отыграется на мамы. Когда подрастет.

Наверное вы лицезрели таких детей и таких мам в Москве либо в Нью-Йорке, если нелегкая заносила вас в южный Бронкс либо верхний Гарлем. Еще в пригородах Иоханнесбурга Александра и Соуэто вы полностью могли следить такую сцену, не знаю только, какого черта вы потащились в Соуэто. А могли — просто в международном аэропорту, у гейта, где начинается посадка на русский рейс.

Мы бьем малышей. Мы, российские, бьем малышей, при этом делаем это на публике. Не считая нас на всем белоснежном свете на публике лупят малышей еще африканцы. И в этой нашей манере поведения есть никак, к огорчению, не устаревший смысл.

Дело в том, что существует одно актуальное событие, когда орать на малыша и лупить малыша не только лишь уместно, да и человечно. И мы прожили в этом обстоятельстве добрую сотку лет, если не особо углубляться в историю. Я говорю о лагерном шаге, о колонне заключенных. В колонне узников либо колонне рабов (последнее касается африканцев) никогда не бывает времени условиться с ребенком, уважая его личность. Конвоир просто пристрелит малыша, чтоб не мешал движению колонны. В колонне зэков уместно прикрикнуть на малыша, чтоб резвее встал в строй, и стукнуть малыша, чтоб показать конвоиру, как ребенок не представляет вам никакой ценности, а является просто обузой.

Ни при каких обстоятельствах нельзя в колонне заключенных показать, что ребенок дорог вам, так как все драгоценное и все ценное конвоиры забирают для себя, а всю обузу отдают арестантам. В колонне зэков, если ребенок наглядно представляет вам ценность, то его отберут, а если ребенок вам обуза, то остается с вами. Стратегия выживания, я же говорю. Очень разумная стратегия в критериях лагерного шага.

Вы, может быть, сделайте возражение, что лагерных шагов издавна никаких нет? Вы сделайте возражение, наверняка, что люди лупят малышей не под конвоем совсем, а в ожидании самолета на Ривьеру? Сделайте возражение, что издавна уж пора относиться к детям почтительно?

Задумайтесь хорошо. 20 лет я следил, как малыши становились главной и бесспорной нашей ценностью. Я интенсивно участвовал в становлении и понимании этой ценности. Я неосмотрительно радовался, когда посреди прекраснодушных болванов стало нормой не только лишь выходить на Болотную площадь, да и иметь помногу малышей и относиться к детям почтительно. И что все-таки? Как конвоир увидел, что малыши для нас ценность, немедля принялся шантажировать нас детками.

Разумные люди понимают, что малышей лучше не иметь. А если имеешь, то не выражать им любви и почтения, не демонстрировать конвоиру, что малыши — ценность. И при первой способности выслать малышей на Огромную Землю — в Лондон куда-нибудь, как депутат Железняк, либо в Ниццу, как омбудсмен Астахов. Так как осознавать же нужно: мы под конвоем, нас гонят шагом из жилой зоны в рабочую. Тут нельзя обожать малышей, если не хочешь им зла. Лучше отвесить затрещину и кликнуть: «Да заткнись ты, сволочь». Авось конвоир поверит.

Создатель — Валерий Панюшкин

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru