Ангедония и как с ней биться


Старшая сестра (28 лет различия) бранилась, когда я ела малину с кустика. Так как малина — для варенья. Вот придет зима — и как будет приятно открыть банку домашнего варенья.

Почему-либо она не думала о том, что есть варенье летом — тоже отлично. А срывать с кустика практически голубые от спелости ягоды — экстаз.

По сути ничего нельзя было есть. Ни клубнику (варенье!), ни облепиху (сушить и в компот), ни грибы (солить).

Это была дача моего отца, которую он купил и куда с большой неохотой ездил только поэтому, что ребенку (мне) нужен был свежайший воздух (также вши, неизменное расстройство желудка и клещи на голове).

Папа выходил во двор (он же огород), только чтоб загорать. Ему плевать было на варенья, соленья и остальной хрен с петрушкой — все это на рынке продавалось ведрами.

Но потому что ребенок (я) вожделел малину с кустика, то с сестрой приходилось скандалить. Она никак не могла успокоиться, что припасы под опасностью. Ей как-то не жилось на данный момент, у нее всегда были планы на отдаленное будущее: ягоды — на зиму, темная икра — на Новый год.

Это умопомрачительная черта нрава — неспособность получать наслаждение сейчас. Нужно отложить, запасти, приготовиться к тому особому моменту, когда можно будет для себя позволить малость радости. И, что в особенности принципиально, запретить ликовать другим.

Компаньон говорил, что его тетка (по возрасту как моя сестра) ловила его, тоже на даче, когда он прибегал домой за какой-либо плюшкой либо конфетой, и гласила: «Хватит шляться!» И не то чтоб она собиралась использовать его в хозяйстве. На вопрос: «Почему?» — она отвечала: «А нечего!» И заставляла его посиживать в комнате.

Отлично — это плохо.

Мама моего друга перед каждым отпуском испытывает панику. Ей мерещатся землетрясения, наводнения, ограбления, заболевания. Дом тоже оставлять жутко — вдруг пожар, к примеру. Супругу она не доверяет. Считает, что этот трезвенник немедля напьется, закурит — и, естественно, уснет с сигаретой. Может, даже приведет каких-нибудь шалашовок, которые выкрадут ее шторы. Либо что там у нее ценного.

Нельзя вот так просто поехать куда-то и там отлично провести время. За праздность и счастье нужно рассчитываться опаской.

У меня есть компаньон, который серьезно произносит такие афоризмы:

— Не может быть просто так отлично. Наверняка, чего-нибудть случится.

Эти заявления выбивают меня из колеи. Я не могу осознать, о чем речь. Мне кажется, что если для тебя на данный момент отлично, то далее будет еще лучше. так как ты впитываешь наслаждение, и оно, как загар, налипает на твою кожу, оно защищает тебя от проблем жизни.

У меня была очень томная депрессия, и в это время мне тоже казалось, что счастье будет, когда… далее я называла причину. Не на данный момент. Нужен весомый повод, чтоб почувствовать удовлетворенность.

У этого синдрома есть заглавие — «ангедония». И еще «социальная агнозия». Психиатры побьют меня сочинениями Юнга за внедрение термина всуе, но ангедонисты — очень прекрасное и верное заглавие для людей, которые каждую минутку портят для себя жизнь, запрещая получать наслаждение.

В ближайшее время ангедония стала так массовой, что это поражает.

Выкладываешь в Facebook снимок себя на океане — и сразу ловишь упреки в том, что погибла Валерия Ильинична Новодворская, боинг разбился, новые санкции ввели, в Донецке танки разнесли металлическую дорогу и прочее. Ты лично и твои шорты, и полотенце, и крем от загара в этом повинны.

Люди цепляются за эти вправду трагические действия, чтоб они отвлекали их от пусть и маленьких, но все-же радостей. Такое чувство, что мучиться, скорбеть и страшиться стало стильно.

Вот честно: мне не жутко.

В жизни всегда происходит нечто пугающее либо тревожное. С другими людьми, с целыми странами, с твоей государством, с твоими друзьями и твоей жизнью. Нередко от этого тяжело, и ты переживаешь и сострадаешь, либо у тебя у самой нехорошие времена, но так устроен мир.

Нет никакой другой концепции жизни. Это никогда не завершится, процветание не упадет на нас в один момент и навечно.

Если можешь получить наслаждение сейчас, делай это.

У отца моей подруги, которого в СССР на 20 лет лишили способности снимать кино, были большие долги. Но каждый раз, когда он перезанимал средства, вся семья шла в ресторан. И даже не для того, чтоб смачно поесть, а чтоб почувствовать, что жизнь — это не только лишь безденежье, тоска и скверные русские цензоры. Он заряжался этим — и сохранил себя. (Долги, если кому любопытно, он позже дал.)

Осознаете, мы же позже вспоминаем не нехорошее, а не плохое. Все ужасное вытесняется, а не плохое вдруг вспыхивает в нашей памяти и светится так, как будто его только-только намыли и отполировали. И мы живем только этими отрывками, а не вереницой хлопот и невзгод.

Я, пока была в депрессии, страшилась летать на самолетах. До обмороков. Позже снова научилась это делать, но аэрофобия проходит длительно и мучительно — в силу привычки.

И вот в один прекрасный момент я занимаю свое место, смотрю в окно и понимаю, что совершенно не боюсь. Ни летать, ни разбиться, ни умереть. Так как я счастлива. И у меня нет для этого никакой беспристрастной предпосылки. Я не написала роман, не получила за него Букеровскую премию, не выдумала лечущее средство от рака, не родила пятерых малышей.

Просто я счастлива. Мне отлично. Я люблю свою жизнь. Я ем малину с кустика и езжу отдыхать от отдыха — и не поэтому, что у меня много средств, а так как есть желание.

Фокус в том, что если ты счастлив, то не жутко ни жить, ни дохнуть.

Создатель — Арина Холина

Добавить комментарий

Top.Mail.Ru